Индонезия 1894: раджа Ломбока, голландцы, англичане и русский

0

На восток от Бали лежит более обширный остров Ломбок (147,7 кв. миль) с общим населением 370.000 чел., из коих по переписи 1896 г. всего 39 европейцев, 305 китайцев и 172 араба. На туземном сассакском языке Ломбок именуется Селапаранг. Население состоит из сассаков и балийцев, последние находятся в меньшинстве и образуют правящие на острове классы. Они одинакового происхождения с соседними жителями острова Бали и также исповедуют подобно балийцам из Бали индуизм, тогда как сассаки — мусульмане.

На островах Бали и Ломбоке еще сохранился во всей своей неприкосновенности тот самый браманизм, который составлял и на Яве господствующую религию вплоть до XIV века, когда вследствие арабской пропаганды огнем и мечом жители Явы были насильно обращены в исламизм. Бали и Ломбок — единственные уголки во всем индонидерландском мире, где сохраняются и поныне религия, традиция, обычаи и даже строгое кастовое деление древних индусов. Сохранились также развалины древних браминских храмов, усыпальниц, надгробные и пр. монументы домусульманской эпохи с отличительным типом индусских сооружений и браминской культуры.

При взятии Тякры-Негары, столицы раджи Ломбокского, найдены были голландцами в роскошных кратонах (дворцах) государя и его принцев выдающиеся по красоте, богатству и изяществу работы, драгоценности и чрезвычайно артистически исполненные предметы ювелирного искусства, как-то: золотые кубки, умывальные чаны, золотые плевальницы и приборы для жевания бетеля, статуэтки индийских богов и богатейшие криссы (кинжалы), осыпанные брильянтами, изумрудами и рубинами.

Можно утверждать, что после самой Явы острова Бали и Ломбок составляют конечный предел и ultima Thule цивилизации и культурности нидерландской Инсулинды. Все остальное огромное пространство индоголландской колониальной империи, на север и на восток от острова Ломбока, не исключая и Суматры, еще не вполне исследованной, представляет собою область некультурную, где местами живут совершенно еще дикие племена, стоящие на последней ступени развития религиозного, нравственного и общественного.

Что касается политической организации на Ломбоке, то управление до войны 1894 г. было сосредоточено в руках раджи в Матараме (резиденция государя) и его совета из балийских грандов. Режим, конечно, абсолютный и деспотический; балийская аристократия администрировала в областях с сассакским населением и не пользовалась среди народа ни любовью, ни популярностью, благодаря своему произволу и хищничеству. Ломбок был постоянно в тесных сношениях и в тесной связи, а до 1849 г. и в зависимости от соседнего Карангассамского султана или раджи на острове Бали. Но уже в 1843 г. раджа Ломбокский заключил договор (Contract) с ост-индском правительством, в силу которого он признавал Ломбок принадлежностью нидерландской короны.

Зависимость эта впрочем существовала лишь на бумаге, и раджа со своими балийцами продолжал управлять, то есть притеснять и всячески угнетать своих сассакских подданных, что вызывало неоднократные восстания со стороны доведенных до нищеты и отчаяния сассаков, которые не раз обращались через особых посланных к колониальному управлению с просьбами избавить их от тиранической власти балийского правительства. С другой стороны раджа в Каранг-Ассаме, на острове Бали, густи (принц) Дьелантик поддерживал смуту в крае из политических видов. Фанатичный, вероломный и честолюбивый принц Дьелантик, эксплуатируя старческую немощь и неспособность дряхлого раджи Ломбокского, с которым он заключил союз, имел в виду при случае свергнуть с престола своего soi disant союзника и рассчитывал сам занять место старого правителя Ломбокского.

Подобные планы не могли нравиться колониальному управлению в Батавии; оно и без того имело достаточный основания не доверять лояльности Дьелантика, которого опасалось, так как он пользовался у себя на Бали и в соседнем Ломбоке большим влиянием. Престиж балийского принца, несомненно, еще усилился бы, если бы Дьелантику удалось так или иначе захватить верховную власть и самую территорию Ломбока.

Интересы колониального управления, уже в достаточной степени занятого войною в Атчине, требовали, чтобы проискам Дьелантика с одной стороны и сомнительному держанию с другой стороны старого раджи Ломбокского относительно голландской власти вследствие подстрекательств Дьелантика положен был раз навсегда конец еще в самом зачатке неприязненного отношения, которое на Ломбоке с каждым днем обрисовывалось все резче со стороны раджи и его балийских советников и союзников.

Единственным и испытанным средством прекратить интриги балийцев на Ломбоке представлялось фактическое завладение краем и обращение этого де facto независимого Государства в обыкновенное голландское «резидентство» с губернатором или голландским резидентом во главе управления. Подобною фактическою prise de possession и включением Ломбока в состав земель и владений, непосредственно принадлежащих нидерландской короне, разрушалась до сих пор и притом лишь на бумаге существовавшая фикция о вассальности Ломбокского раджи.

Весьма кстати и вовремя случилось, что самый раджа, под влиянием наветов Дьелантика, формально отказался признавать для себя обязательным тот «Contract», в силу которого один из его предшественников поступился своею независимостью и в 1843 году сделался вассалом и данником Индонидерландского управления.

Раджа при этом, вероятно, вследствие дряхлости лет, забывал, что не далее как в 1893 году он сам подписал с колониальным правительством Contract точно того же смысла и содержания, каков был договор 1843 года. Но так как и после этой новой сделки на Ломбоке продолжалось прежнее управление без каких бы то ни было внешних и осязаемых признаков вассальной зависимости от Батавии, то раджа, не видя на острове ни голландских резидентов, ни гарнизонов, решил, вследствие наущений извне, отрешиться радикальным образом даже от этого призрака вассальной зависимости. Он кому следует, в данном случае голландскому резиденту в Каранг-Ассаме, на о. Бали, которому поручены были переговоры с Ломбоком, объявил, что никаких голландцев он не знает и знать не хочет, считая себя совершенно независимым государем.

В то же время старый раджа стал усиленно вооружаться, закупая порох, оружие и боевые запасы в Сингапуре, где англичане обрадовались случаю сделать гешефт и в то же время крупную неприятность голландцам. Раджа задумал даже создать некоторое подобие национального ломбокского военного флота. Те же англичане уступили ему по дорогой цене за ненадобностью и ветхостью три или четыре жалких и утлых судна.

Старый правитель Ломбока, готовясь к вооруженному отпору против голландцев, подготовлял еще и камуфлет дипломатического свойства, на эффект которого он и советники его сильно рассчитывали: раджа снарядил и отправил в Сингапур к иностранным консулам особого своего поверенного с меморандумом, в котором излагались причины неудовольствия против голландцев, мотивы, побудившие раджу и его правительство отложиться от колониального управления, и наконец упование свое, что иностранные державы за него, раджу, заступятся и объявят над Ломбоком свой протекторат, а какой именно — английский, французский или американский, — это расслабленному старцу, восседавшему на ломбокском престоле, было совершенно безразлично, лишь бы протекторат избавил его от постылых голландцев.

Колониальное управление не могло, разумеется, отнестись равнодушно к махинациям своего мятежного вассала. Радже сделано было без успеха несколько внушений, а когда это не подействовало, голландцы отобрали у него зародившийся было ломбокский флот. Раджа, однако, не сдался. Он заблаговременно распорядился в Сингапуре закупкою оружия и ожидал еще транспорта с порохом и военными запасами, с которыми трое предприимчивых и услужливых английских спекулянта уже отплыли к берегам Бали из Сингапура на утлой и жалкой парусной барке, носившей тем не менее громкое и внушительное наименование «Pride of the Ocean» (гордость океана).

К контрабандистам англичанам присоединился в ту пору случившийся в Сингапуре без места и без занятий также и соотечественник наш, будущий фельдцейхмейстер ломбокских войск. Назовем его Виссарионом Пантелеймоновичем Папарыгиным или в сокращении Парыгиным, как он сам себя именовал. Голландцы же, вероятно, не будучи в состоянии, как следует, выговаривать эту мудреную для них фамилию, стали называть и упорно продолжали именовать русского авантюриста Парыган, с ударением на последнем слоге.

Индонезия 1894: порядки на Яве, Суматре, Бали, Ломбоке
Индонезия 1894: раджа Ломбока, голландцы, англичане и русский
Индонезия 1894: кем был русский советник раджи Ломбока
Индонезия 1894: русский военачальник раджи Ломбока

Автор: Бакунин М.М.
Фото: интернет
Фрагмент текста вопроизведен по изданию
Русский генерал-фельдцейхмейстер его высочества раджи Ломбокского.
(Эпизод из недавнего прошлого Нидерландской Индии)
// Исторический вестник, № 3. 1900

Разбивка оригинального текста сочинения на тематические фрагменты и их описательные названия сделаны редакций «Бизнес и отдых» для удобства восприятия современного читателя. Все имена собственные, титулы и географические названия сохранены согласно источнику, и потому могут отличаться от современной транскрипции.

×××××

АЗИЯ: РЕТРО СЕРИЯ
Индонезия 1893: рассказ русской княгини о Батавии
Индонезия 1893: образ жизни и гардероб в тропиках
Индонезия 1893: традиционная музыка и танцы
Индонезия 1895: заметки первого русского консула
Индонезия: Батавия XVI-XVIII веков
Индонезия XIX век: люди и нравы
Индонезия XIX век: женщины и яды

Вьетнам в старинных хрониках и мемуарах XIX века
Таиланд: Фернан Мендес Пинто об Одиа и королевстве Сиам
Парусных дел мастер о Сиаме и Японии в 1650 году

Япония XIII век: Марко Поло об острове Чипунгу
Япония IX в: Фудзияма Ки
Япония 1678: Спафарий о Япан-острове
Япония 1804: дневники И.Крузенштерна
Япония 1805: голландцы и англичане в очерке И.Крузенштерна
Япония 1812: записки флота капитана Головнина
Япония 1855: записки священника Василия Махова

×××××

Вьетнам: бизнес и отдых
Камбоджа: бизнес и отдых
Китай: бизнес и отдых
Индонезия: бизнес и отдых
Малайзия: бизнес и отдых
Сингапур: бизнес и отдых
Таиланд: бизнес и отдых
Япония: бизнес и отдых