Индонезия 1894: кем был русский советник раджи Ломбока

0

Господин Парыгин, с несколько бурным, но не предосудительным прошлым в России, откуда он удалился уже давно, был сыном священника, кажется, в Одессе или Кишиневе. Ему было лет 33-35. Наружность он имел не представительную и, по-видимому, крепостью здоровья не мог похвалиться. Скорее малого роста, приземистый, с лицом, изрытым оспою, с хитрыми блуждающими во все стороны глазами, беспокойный и задорный, Парыгин производил и оставлял по себе впечатление мало симпатичное. Говорил он по-русски плохо, с молдаванским акцентом и часто в выборе русских терминов затруднялся, видно было, что он отстал от русского языка и начинал забывать русскую речь.

Парыгин предпочитал объясняться тоже на довольно невзрачном аглийском языке, по-голландски понимал, но не говорил, лучше же всего он действовал и притом весьма бегло и бойко по-малайски, часто примешивая малайские слова к своему и без того недостаточному русскому или английскому жаргону.

Из Одессы, лет пятнадцать назад, Парыгин попал во Владивосток, скитался некоторое время по Амурскому краю, по Японии, был в Китае, между прочим в Амое, Шанхае, Ханькоу, посетил Гонконг, служил в китайских портах проводником русским морякам, показывая им местные достопримечательности.

Он выдавал себя за горного инженера и эксплуатировал или хлопотал о концессиях на разработку естественных богатств в Китае и иных местах, но это было не серьезно; свое качество горного инженера Парыгин не мог доказать никакими документами.

Он даже не мог, как следует, документировать своей принадлежности к русскому подданству, так как ни паспорта, ни иных бумаг у него не было. Он уверял, что все требуемые документы имелись у него в целости и сохранности еще в 1893 и 1894 гг., когда он прибыл в Сингапур, но что все эти «бумаги или украдены были его английскими компаньонами с барки «Pride of the Ocean» или же утеряны были, когда «Гордость океана» потерпела крушение на обратном пути от берегов острова Бали.

Парыгин тем не менее постоянно и настоятельно утверждал, что он — русский подданный, требовал защиты и покровительства, когда над ним стряслась беда в Ломбоке, и просил, чтобы его отправили на родину, так как ничто не препятствовало его свободному возвращению в Россию, где он никогда никакого противозаконного или хоть бы только предосудительного действия не совершил.

При таких неблагоприятных для Парыгина условиях официальное вмешательство в его пользу было деликатною и затруднительною задачею, так как нельзя было доказать, что он действительно русский подданный. Притом же справки, наведенные по его просьбе в Сингапуре, Ханкоу, Шанхае и Гонконге, где Парыгин будто бы был лично известен тамошним русским представителям, дали отрицательный результат; его не знали, и нигде Парыгин не внесен был в списки русскоподданных. Приходилось действовать в его пользу и хлопотать за Парыгина официозным путем перед голландскими властями.

Соотечественник наш, по-видимому, существовал не эксплуатациею естественных богатств тех стран, в которых он побывал, а жил изо дня в день, чем Бог пошлет, без ресурсов и определенных занятий. Словом, это был авантюрист и скиталец, который не стеснялся выбором средств. Он совершенно равнодушно относился к вопросу, где и каким манером ему приходится орудовать и действовать, был бы лишь подходящий случай развернуться и было бы что предпринять.

Парыгину было безразлично, работает ли он в Уганде, Судане или Конго или на неведомых ему островах Полинезии. Он, например, в Конго присоединился бы к бельгийской антиэсклаважистской экспедиции, он же с неменьшею готовностью поступил бы в дружину арабских шейхов-разбойников, которые в глубоких недрах темного континента сгоняют и скупают негров невольников. Весь вопрос состоит в том, которая из этих двух комбинаций выгоднее: предрассудков у Парыгина не было.

Я этим не хочу утверждать, чтобы герой наш был вовсе человеком отпетым, на все способным и без всяких нравственных правил. Нет, он просто был бессознательным оппортунистом. Таковым сделали его многообразные виды, которые он видал на своем веку, да убеждение, что так или иначе, а есть да пить каждый день необходимо. Когда нельзя было поступать так, Парыгин распоряжался иначе, — вот и все. Я даже убежден, что он, отклоняясь от правильного курса, не отдавал себе ясного отчета в том, до какой степени красиво или двусмысленно внушенное ему необходимостью действие.

Парыгин, я полагаю, с такою же душевною невозмутимостью, стал бы торговать и отравлять опиумом или спиртом каких-нибудь дикарей людоедов бисмарковского архипелага, с какою он впоследствии снабжал военною контрабандою непокорного вассала голландской королевы — раджу Ломбокского.

Опиум, спирт, порох и ружья, не все ли это равно, была бы лишь от того, другого или третьего прибыль. Это и единственно это требовалось осуществить на практике. Парыгин задачу сию и разрешил, но ему за это, как говорится, влетело, и результатами своей деятельности на Бали и Ломбоке Парыгин не имел основания быть довольным.

Если же герой наш претерпел огорчения и разные неприятные превратности судьбы, то этим печальным исходом своей авантюры Парыгин обязан исключительно себе самому.

Высадив и сдав благополучно на острове Бали груз для соседнего Ломбока, Парыгину следовало ретироваться обратно в Сингапур на своей утлой ладье, подобно тому как это совершили более догадливые английские его компанионы. Те отделались дешево: их голландцы было задержали, но затем снова отпустили, так как явных улик против них не нашлось. Парыгин же, быть может, имевший веские основания не доверять добросовестности своих товарищей, отделился от них, желая, вероятно, лично реализировать причитавшуюся ему долю барыша. Он с острова Бали переправился на соседний Ломбок, и это его погубило.

На первых же порах Парыгин попал в водоворот возбуждения, а затем и военных действий, предпринятых против голландцев. Когда же он опомнился и сообразил, что ему на Ломбоке при таких рискованных обстоятельствах делать нечего, оказалось слишком поздно: оставить остров в виду крейсировавших вдоль берегов голландских судов становилось предприятием рискованным. К тому же старик раджа и не отпустил подвернувшегося ему европейца, в котором он тотчас открыл блистательные способности сперва дипломата, а затем и полководца.

Более чем вероятно, что в именовавшем себя горным инженером Парыгине не существовало вовсе требуемого материала, из которого фабрикуют государственных мужей и военачальников. Но Парыгин был прежде всего белый человек (orang putih), европеец и, как таковой, признан был, единственно в силу своего европейского происхождения, многосторонним гением, пригодным на все без исключения.

Известно, что на востоке и на крайнем востоке всякий европеец-турист и даже простой globe trotter слывет за врача в глазах невежественного населения; замечательнее же всего, что такой случайный путешественник действительно никогда не задумывается врачевать и экспериментировать in anima vili. Не менее странно и то обстоятельство, что в большинстве случаев, как импровизованный врач, так равно и неосторожные его пациенты остаются друг другом вполне довольны.

Азиатский властитель раджа Ломбокский с своей стороны разделял, по-видимому, как предрассудок, так равно и лестное убеждение своих соплеменников относительно универсальной пригодности на все европейцев, кто бы они ни были.

Парыгин таким образом нежданно, негаданно для себя призван был к старому принцу в качестве политического советника и руководителя.

Индонезия 1894: порядки на Яве, Суматре, Бали, Ломбоке
Индонезия 1894: раджа Ломбока, голландцы, англичане и русский
Индонезия 1894: кем был русский советник раджи Ломбока
Индонезия 1894: русский военачальник раджи Ломбока

Автор: Бакунин М.М.
Фото: интернет
Фрагмент текста вопроизведен по изданию
Русский генерал-фельдцейхмейстер его высочества раджи Ломбокского.
(Эпизод из недавнего прошлого Нидерландской Индии)
// Исторический вестник, № 3. 1900

Разбивка оригинального текста сочинения на тематические фрагменты и их описательные названия сделаны редакций «Бизнес и отдых» для удобства восприятия современного читателя. Все имена собственные, титулы и географические названия сохранены согласно источнику, и потому могут отличаться от современной транскрипции.

×××××

АЗИЯ: РЕТРО СЕРИЯ
Индонезия 1893: рассказ русской княгини о Батавии
Индонезия 1893: образ жизни и гардероб в тропиках
Индонезия 1893: традиционная музыка и танцы
Индонезия 1895: заметки первого русского консула
Индонезия: Батавия XVI-XVIII веков
Индонезия XIX век: люди и нравы
Индонезия XIX век: женщины и яды

Вьетнам в старинных хрониках и мемуарах XIX века
Таиланд: Фернан Мендес Пинто об Одиа и королевстве Сиам
Парусных дел мастер о Сиаме и Японии в 1650 году

Япония XIII век: Марко Поло об острове Чипунгу
Япония IX в: Фудзияма Ки
Япония 1678: Спафарий о Япан-острове
Япония 1804: дневники И.Крузенштерна
Япония 1805: голландцы и англичане в очерке И.Крузенштерна
Япония 1812: записки флота капитана Головнина
Япония 1855: записки священника Василия Махова

×××××

Вьетнам: бизнес и отдых
Камбоджа: бизнес и отдых
Китай: бизнес и отдых
Индонезия: бизнес и отдых
Малайзия: бизнес и отдых
Сингапур: бизнес и отдых
Таиланд: бизнес и отдых
Япония: бизнес и отдых