Индонезия 1894: русский военачальник раджи Ломбока

0

Азиатский властитель раджа Ломбокский с своей стороны разделял, по-видимому, как предрассудок, так равно и лестное убеждение своих соплеменников относительно универсальной пригодности на все европейцев, кто бы они ни были.

Парыгин таким образом нежданно, негаданно для себя призван был к старому принцу в качестве политического советника и руководителя.

Нужно отдать нашему авантюристу справедливость: роль советника, вынужденную обстоятельствами, он сыграл a son corps defendant. Амбиции у него никакой не было, никакой роли политической или иной он не искал, ему вообще неизвестно было до этого рокового дня, что существует остров, именуемый Ломбоком. Парыгин точно также не знал, кто такой раджа Ломбокский, ни что и кого этот государь собою изображает по отношению к голландцам; еще менее авантюрист наш догадывался, какие существуют в силу договоров отношения между Ломбоком и голландцами.

Всего этого Парыгин не знал, да он нисколько и не любопытствовал ознакомиться поближе со всеми этими тонкостями. Ему сказали в Тякре-Негаре, в кратоне (дворце) раджи, что властитель Ломбока — государь независимый, что голландское управление заявило к нему претензии, которых раджа никак признать не может, что вследствие сего голландцы угрожают насильственными мерами, против которых население решило реагировать силою же.

Парыгин этому заявлению поверил тем легче, что он лично мог констатировать на будто бы вассальном Ломбоке полное отсутствие голландских властей и гарнизонов, а также то, что местный государь правил страною, по всей видимости, без всякого ограничения своей суверенной власти с чьей бы то ни было стороны. Притом же Парыгин искал на Ломбоке не поста государственного канцлера или генералиссимуса, он исключительно имел в виду воспользоваться случаем и сделать выгодный гешефт.

Если он отдал предпочтение пороху и оружию, то это тоже было чистейшею случайностью: в данный момент существовал спрос именно на порох, а не на керосин или на фальшивую голландскую монету, которая китайцами фабрикуется в Сингапуре и оттуда ввозится в пределы Нидерландской Индии. Парыгин, как смышленый коммерсант, стал поставлять, конечно, то, в чем ощущалась наивысшая потребность.

Впоследствии, когда его схватили голландцы, наш спекулятор попробовал было утверждать, что он сам сделался жертвою эксплуатации своих английских компаньонов, которые его будто бы подвели: он, Парыгин, не догадывался, что и какого рода груз он везет на «Гордости Океана», узнал же он, в чем дело, лишь в момент высадки фрахта, когда балийцы стали разбирать и выносить привезенное добро, груз оказался порохом и военными запасами. Но тогда было уже слишком поздно отказываться от столь рискованной операции и возвращаться вспять.

Защита Парыгина показалась голландскому трибуналу в Батавии легкомысленною и неправдоподобною, суд приговорил невольного и несознательного контрабандиста к штрафу в 1.000 гульденов или к четырехмесячному тюремному заключению. Парыгин избрал тюрьму. Отделался он на первый раз так дешево за недостаточностью улик: ему, а равно и английским соучастникам его в гешефте, нельзя было доказать, что оружие, которое впоследствии проявилось у ломбокцев, было доставлено именно им и радже их из Сингапура.

Контрабандисты, вследствие ли тонкого расчета или так, случайно и бессознательно, догадались груз свой сложить не на самом Ломбоке, а на берегах острова Бали, раджа которого был данник голландского управления, не бунтовал и признавал свою зависимость в лице имевшего пребывание на Бали голландского резидента.

Зато Парыгин обвинен был впоследствии в доказанном будто бы участии в заговоре раджи, во враждебных подстрекательствах ломбокцев, а также в личном и активном участии в военных действиях против голландских войск.

Парыгин, призванный на совещание раджи с его балийскими министрами в кратон, посоветовал будто бы государю наружно изъявить покорность и согласие на все требования специального голландского уполномоченного, дабы усыпить его бдительность. В то же время Парыгин, спрошенный раджею, каково его личное мнение, будто бы предлагал старому принцу из-под руки сделать все приготовления, дабы, не теряя времени, ночью и врасплох напасть на голландский лагерь и перебить всех голландцев, пока они еще не многочисленны и не успели получить подкреплений.

План этот и был в точности приведен в исполнение в ночь на 25 августа 1894 г. Голландцы не приняли никаких мер предосторожности, требуемых военным временем, они не выставили ни аванпостов, ни сторожевых цепей. Они вовсе упустили из виду, что в 30-х годах настоящего столетия командовавший экспедицией на о. Бали генерал Михиальс со своими офицерами был изменнически в палатке своей умерщвлен балийцами. Голландцы забыли, что в лице ломбокцев имеют дело с азиатами, т. е. со врагом, для которого вероломство составляет вторую натуру.

Голландские войска, кроме того, расположились на самой невыгодной позиции, они лагерь свой разбили на полупути от Ампенана на берегу к Матараму, внутрь края, среди кратонов и домов местных принцев и жителей. Кратоны эти — солидные здания из камня, кроме того, обнесены были высокими и крепкими стенами, так что между ними образовались тесные улицы-коридоры.

Генерал ван-Гамм, командовавший ломбокским отрядом, не имел оснований не доверять неприятелю: ломбокские предводители из знатных аристократических балийских родов перед тем один за другим явились в лагерь к генералу с повинною. Раджа даже внес уже первую четверть, 250.000 гульд., наложенной на него контрибуции в 1 миллион гульд., и сумма эта уже отправлена была в Ампенан, на суда эскадры.

Балийских шефов, хотя и изъявивших покорность, следовало, тем не менее, удержать заложниками. Генерал ван-Гаммт не догадался этого сделать, он всех их отпустил на все четыре стороны. Балийские шефы изъявили от имени раджи его покорность и согласие принять голландский ультиматум. В доказательство лояльности своего государя они даже привезли с собою в лагерь вторую четверть контрибуции, и эти 250.000 гульд. были приняты и сложены пока в батальонную кассу с тем, чтобы дня через три-четыре препроводить эту сумму на суда эскадры, стоявшей в виду Ампенана.

Таким образом все и вся, казалось, должно было внушить голландцам полное доверие. И действительно войска уже стали поговаривать, что компания вообще не состоится за отсутствием сражающихся. Ожидали только внесения недостававших еще 500.000 гульд. военной контрибуции, которую раджа обещал в непродолжительном времени пополнить.

Но раджа и его балийцы замышляли и подготовляли между тем измену. Доверие и беспечность голландцев могли только укупить ломбокцев в их решимости нанести удар ничего не подозревавшему неприятелю.

В ночь на 25-ое августа, вооруженные банды ломбокцев неслышно подкрались к главной квартире командующего генерала, который со своими офицерами, доканчивая вкусный и, по-видимому, веселый ужин, сидел еще за столом, попивая шампанское и покуривая сигары. Генерал и свита, ужинавшая с ним, были вследствие сильной жары чуть ли не в одном нижнем белье, во всяком случае в этих пировавших и возбужденных господах трудно было признать людей, принадлежащих к военному сословию и притом стоящих в неприятельской стране. Окна и двери были открыты настежь, часовых не было, и весь лагерь, за исключением генерала и штабных, был погружен в глубокий сон, да и отстоял от штаба довольно далеко.

Балийцы, никем не задерживаемые, необутые, неслышно подкрались и внезапно ворвались в столовую, где, конечно, застали пировавших врасплох. Последовала ужасная резня, сам генерал ван-Гамм и до 12 его офицеров были на месте заколоты пиками и крисами балийцев; они, будучи безоружны, не могли оказать никакого сопротивления. Двум или трем офицерам удалось выскочить и поднять тревогу. Но было уже поздно, лагерь был окружен со всех сторон, балийцы открыли по растерявшимся солдатам убийственный огонь, пользуясь переполохом, перекололи еще сотню, другую солдат.

Голландцы в темноте кое-как оправились; оставшиеся в живых офицеры собрали своих людей и, соблюдая по возможности строй и порядок, предприняли отступление в сторону Ампенана, где стояли резервы, и где можно было рассчитывать на помощь с военных судов эскадры.

Отступление это совершилось при самых тяжких условиях, войска были деморализованы, утомлены, страдали от голода и жажды; припасов и оружия не было, — кто что успел прихватить, с тем и вышли. Ретироваться приходилось в беспорядке, массою в несколько сот человек, по узким улицам, окаймленным высокими стенами, из-за которых через заранее проделанные амбразуры балийцы в упор и не спеша расстреливали почти безоружных голландцев.

При этом войска претерпели значительный урон прежде, чем им удалось пробить себе дорогу и соединиться с резервами. До 500 ч. нижних чинов было перебито. Балийцы захватили 6 орудий, много пороху и амуниции, весь архив, багаж, кассу и те самые 250.000 гульд., которые только что чуть ли не накануне внесены были покорившимися балийскими предводителями.

Отступление главных сил и постоянные ожесточенные атаки балийцев на колонны полковников Беймфельдта и Лавик-ван-Пабста продолжались без прорыва до 27 августа, и лишь к вечеру того же дня расстроенным 6-му и 7-му батальонам и колоннам вышеназванных двух полковников, потеряв половину своего боевого состава, удалось достичь лагеря в Ампенане и укрыться в возведенных там полевых укреплениях под защитою орудий с эскадры.

Голландцы защищались с отчаянною храбростью, стойко вынося огонь неприятеля и отражая его атаки. Офицеры первые подавали пример и были постоянно на самом видном месте. Тем не менее урон голландцев был тяжкий, но им в конце концов удалось пробиться на соединение с главными силами, которые подходили на выручку, заслыша выстрелы.

Вероломство раджи и коварное нападение балийцев были впоследствии приписаны голландцами наущениям Парыгина и его советам. Голландцы точно так же утверждали, что Парыгин не удовольствовался пассивною ролью дипломатического советника, и что он во время последовавшей в сентябре осады Тякры-Негары принял в балийском лагере активное участие в военных действиях.

Уверяли, что он наводил на голландские войска орудия раджи, и даже что он сам стрелял из оных по голландским войскам. Это видели будто бы голландские офицеры и солдаты. Словом голландцы, когда они по взятии Тякры-Негары и по окончании кампании захватили спасавшегося на Ломбоке Парыгина и предали его суду, обвинили нашего авантюриста в том, что он составил заговор против безопасности Нидерландских колоний и лично участвовал во враждебных действиях вассала нидерландской короны против суверенной власти королевы и ее индонидерландского представителя в Батавии.

Согласно постановлению органического колониального устава, за об эти преступления полагается смертная казнь. Приговор трибунала, осудившего Парыгина, не был, однако, приведен в исполнение. Голландцы сообразили, что Парыгина они захватили месяца три после окончания кампании, а не на месте действий с поличным, т. е. с оружием в руках. Он, кроме того, был не голландец, а выдавал себя за русского подданного. В качестве же иностранца Парыгину не обязательно было знать, какие существуют отношения между колониальным управлением и различными туземными султанами или раджами, более или менее подвластными голландской короне.

Следовательно, в государственной измене (hoogverraad) Парыгина, как иноземца, уже ни в каком случае обвинять было нельзя, еще же менее его можно было казнить за «измену», которая не существовала и которой наш герой и совершить не мог.

Индонезия 1894: порядки на Яве, Суматре, Бали, Ломбоке
Индонезия 1894: раджа Ломбока, голландцы, англичане и русский
Индонезия 1894: кем был русский советник раджи Ломбока
Индонезия 1894: русский военачальник раджи Ломбока

Автор: Бакунин М.М.
Фото: интернет
Фрагмент текста вопроизведен по изданию
Русский генерал-фельдцейхмейстер его высочества раджи Ломбокского.
(Эпизод из недавнего прошлого Нидерландской Индии)
// Исторический вестник, № 3. 1900

Разбивка оригинального текста сочинения на тематические фрагменты и их описательные названия сделаны редакций «Бизнес и отдых» для удобства восприятия современного читателя. Все имена собственные, титулы и географические названия сохранены согласно источнику, и потому могут отличаться от современной транскрипции.

×××××

АЗИЯ: РЕТРО СЕРИЯ
Индонезия 1893: рассказ русской княгини о Батавии
Индонезия 1893: образ жизни и гардероб в тропиках
Индонезия 1893: традиционная музыка и танцы
Индонезия 1895: заметки первого русского консула
Индонезия: Батавия XVI-XVIII веков
Индонезия XIX век: люди и нравы
Индонезия XIX век: женщины и яды

Вьетнам в старинных хрониках и мемуарах XIX века
Таиланд: Фернан Мендес Пинто об Одиа и королевстве Сиам
Парусных дел мастер о Сиаме и Японии в 1650 году

Япония XIII век: Марко Поло об острове Чипунгу
Япония IX в: Фудзияма Ки
Япония 1678: Спафарий о Япан-острове
Япония 1804: дневники И.Крузенштерна
Япония 1805: голландцы и англичане в очерке И.Крузенштерна
Япония 1812: записки флота капитана Головнина
Япония 1855: записки священника Василия Махова

×××××

Вьетнам: бизнес и отдых
Камбоджа: бизнес и отдых
Китай: бизнес и отдых
Индонезия: бизнес и отдых
Малайзия: бизнес и отдых
Сингапур: бизнес и отдых
Таиланд: бизнес и отдых
Япония: бизнес и отдых