Индонезия 1895: престиж европейца на Яве

0

История голландского владычества на Яве — очень поучительная история. Это один из резких примеров того, как более цивилизованный народ, пользуясь не согласьями и деспотизмом правителей менее культурного племени, сделал это последнее незаметным для него самого образом своими крепостными.

Давно уже на Яве миновали те времена, когда насилием и оружием приходилось утверждать власть над малайцами. Теперь эта власть прочно держится силой одного престижа. Голландец — это высшая раса. Термин этот, смешной для современного антрополога, на Яве звучит еще далеко не анахронизмом. Голландец в глазах туземца есть представитель громадного государства, управляющего, между прочим, и маленьким Ост-Индским архипелагом, человек, одаренный свойствами ума бесконечно высшими, чем у малайца, обладающий знаниями столь высокими, что они недоступны для малайского соображения, наконец в глазах малайца голландцы обладают денежными средствами, во много раз превосходящими средства их князей, а нравственные качества европейцев безгранично выше, чем у желтокожих.

Такое высокое положение во мнении яванского населения голландское правительство создает чисто искусственным путем. Давно оно организовало землевладение на острове так, чтобы интересы туземцев и европейцев не только не сталкивались, но по возможности были бы солидарны. Правительство есть собственник всей неудобной земли острова, т. е. его гор, лесов и болот. Эти земли оно унаследовало от постепенно устранявшихся от управления князей или приобретало от них путем выгодных сделок, запутывая, между прочим, султанов в долги.

Индонезия 1895: люди и нравы на Яве
Индонезия 1895: престиж европейца на Яве
Индонезия 1895: как растет рис на Яве
Индонезия 1895: тропические фрукты

Все, что малайские общины могут приобрести для своих рисовых полей путем расчистки джунглей и пустырей, правительство беспрекословно им уступает. Так, например, громадная внутренняя окруженная вулканами долина между городами Бандонгом и Гарутом, конфискованная у какого-то из князей ею владевших, сделалась достоянием народа, Дикие дебри, кишевшие тиграми и служившие местами для охоты на носорогов, небезопасные для путешественника, теперь превратились в сплошные рисовые поля, среди которых рассыпаны сотни новых поселков. Правительство делает новые водопроводы и каналы, проводит железные дороги — сооружения, пользы которых не может не видеть малайский народ; оно охраняет его от хищничества китайцев. Наконец, если оно имеет в виду разработать какую-нибудь гору, оно наперед спрашивает туземцев, не повредит ли это их интересам, и занимает ее только с согласия соседних общин. Конечно, согласие это получается под известным давлением легко; оно сводится на одну внешнюю форму. Оно получается теми же путями, какими у нас от сельских сходов получаются разрешения для открытия кабаков. Понятно, что все эти мероприятия, несравненно более, полезные для коренного населения края, чем распоряжения малайского дворянства, клонившиеся только к тому, чтобы выжать из него соки для своей роскошной и развратной жизни, оставлявшие ради потехи богачей лежать без пользы тысячи десятин назначенной для охоты земли, заставляют туземцев переносить голландское иго сравнительно легко, и вы не встречаете нигде той нескрываемой ненависти к европейцу. которой нельзя не заметить в Индии и Китае.

Индонезия: Батавия XVI-XVIII веков
Индонезия XIX век: люди и нравы
Индонезия XIX век: женщины и яды
Индонезия XIX век: птицы, звери, цветы Явы
Индонезия XIX век: тропические фрукты на русский вкус
Индонезия XIX век: малайцы в услужении
Индонезия XIX век: виртуозность воров
Индонезия XIX век: расходы экспатов в Батавии

Но выше нами было сказано, что не благодеяния голландского правительства являются главной уздой, удерживающей в повиновении многомиллионное вселение Явы, а престиж, которым окружен тут европеец. Если наивная масса народа, быть может, еще и верит, что назначение голландской администрации — есть попечение о нуждах яванского крестьянина, более глубокомысленные и наблюдательные представители яванского народа давно должны были понять, что те крохи, которые перепадают на долю населения, ничтожны в сравнении с теми миллионами, которые утекают из края, как следствие усиленной эксплуатации естественных богатств края, пользоваться которыми малайцы или не умели или не могли за неимением достаточных капиталов, так как изленившиеся князья были не предприимчивы, народ же был нищий. Предоставив туземцам рисовые поля, европейцы захватили одетые девственными лесами горы; пользуясь капиталом, они сорвали с этих последних их естественный наряд пышной тропической растительности и одели их необозримыми плантациями кофе, чая и хинных деревьев, дав заработок избытку населения в быстро умножившихся с водворением мира общинах.

Плантаторы, рассеянные среди чуждого по религии и культуре населения, играют в сущности совершенно ту же роль, что наши помещики черноземной полосы среди крестьянского населения.

Организация голландской колонизации Явы, можно сказать, единственная в своем роде. В то время, как большинство колоний рассматривается своими метрополиями, как места, куда можно сбывать избыток своего населения, свои продукты обработки, наконец, где ищут наживы и счастья тысячи покидающих отечество бедняков и неудачников, Ява для Голландии есть как бы одно крупное с крепостным населением имевшие — одна большая плантация, приносящая доходы, но которой она не хочет делиться с другими.

Крайне неохотно продает правительство земли, именно земли, годные для плантаций, в частные руки. Теперь покупки эти делаются все реже и реже, обставляются все большими и большими формальностями и затруднениями.

Еще более неохотно пускает это правительство на остров людей, не имеющих крупных капиталов, мелких предпринимателей и промышленников. Что же касается до пролетариата, то ему доступ на этот райский остров совершенно воспрещен.

Индонезия 1893: история и правители Явы
Индонезия 1893: европейцы на Яве
Индонезия 1893: жители Явы
Индонезия XIХ век: Боробудур в 1893 году

Голландия, столь любезная в своих внутренних распорядках, в этой колонии своей является подражательницей России в смысле стеснения личной свободы своих граждан крайне неприятной паспортной системой. Являясь в страну, вы должны получить, как у нас, «документы», предъявить свои бумаги и доказать, что вы имеете достаточные средства к жизни. Иначе вас на казенный счет отправят или восвояси, или в какую-нибудь другую соседнюю страну, если того пожелает приехавший.

Чиновники, служащие на Яве, получают громадные оклады жалованья и живут князьями. Благодаря такой системе, Голландия имеет на острове только богатых, обеспеченных и более или менее интеллигентных своих представителей; с их стороны население не видит ни лихоимства, ни пьянства, ни других пороков, которые кидались бы в глаза народной массе. Говоря, таким образом, я, конечно, вовсе не хочу сказать, чтобы поведение и нравственность голландских чиновников и землевладельцев были безукоризненны. Но процент проступков не на столько велик, а главное, они не на столько бросаются в глаза туземцам, чтобы дискредитировать европейца. Окруженный челядью, говоря на непонятном для слуг языке, он кажется массе богачом, одаренным необыкновенными познаниями, существом высшего порядка, высшей нравственности по сравнению с обыкновенными смертными.

Малаец не имеет права говорить по-голландски. Это странное узаконение, обязывающее голландцев изучать малайский язык, вытекает из древних обычаев страны, которыми ловко для своих целей воспользовались здешние европейцы. Яванские князья и правители избрали особый язык, на котором изъясняются друг с другом и на котором говорить простому народу воспрещается под страхом смерти. Таким образом, манера говорить перед прислугой на другом языке коренится в недрах древней цивилизации востока. Но невинное средство в руках малайских деспотов превратилось в могущественное орудие в руках европейских их заместителей. Благодаря ему, двадцатимиллионное население Явы держится в полной изоляции от культурного движения запада. На Яве существуют школы, развита грамотность, существуют даже на туземных языках издающиеся газеты. Но и в этих школах и в этих газетах сообщаются только те факты и сведения, которые интересно сообщить администрации острова, и мне невольно, при взгляде на яванского школьника, припоминался рассказ Жюля Верна о том, как один из героев его повестей экзаменовал австралийского школьника из географии, и как этот последний ему отвечал, что все города и государства мира принадлежат англичанам. Яванский школьник, судя по всему, должен считать свою метрополию такой же царицей мира. Такова главная мера, если не считать еще немногочисленных, на половину из туземцев же состоящих войск, с помощью которых горсть европейцев держит в порядке громадное население острова, чувствуя себя среди него гораздо более привольно и спокойно, чем наши помещики среди своих крестьян. И, надо заметить, не смотря на личную свободу, повиновение и покорность жителей здесь поразительны, своеволие же управляющих и плантаторов напоминает порядки захолустных уездов.

Мне говорили, что только в недавнее сравнительно время начали переселяться сюда голландцы со своими семьями. Чаще они обзаводились наложницами, которых покидали по окончании срока службы, а дети их составляли тот класс метисов, к счастью, еще не особенно многочисленных, который, не принятый ни в кругу белых, ни у темнолицых, в силу самого своего воспитания, соединял в себе недостатки и тех, и других. На плантациях jus primae noctis господствует и доныне, и мелкий подарок или даже просто принятие букета девушкою есть условный знак приглашения разделить ложе владельца плантации, и это приглашение принимается, как честь, оказываемая семье девушки.

Проезжая в своем экипаже по дороге через поля и деревни и встречая постоянно на пути малайских крестьян, я всегда бывал поражен теми знаками уважения, какие они оказывали европейцу. Мужчины и женщины, без различия возраста, сходили с дороги и, поворачиваясь боком, становились на одно колено, отворачивая лицо свое от проезжающего, как бы боясь быть ослепленными его блеском. Эта форма приветствия и выражения покорности, говорили мне, введена здесь издавна. Поставленный в такое положение, туземец не может произвести покушения на жизнь, не будучи замечен заблаговременно в злом умысле. Около центров, в роде Батавии или Бейтензорга, это почти не практикуется, но чем далее в глубь Явы углубляется путешественник, тем чаще встречается с этим явлением.

Фрагмент текста и фото воспроизведены по изданию:
А.Краснов — Из путевых впечатлений под тропиками
// Исторический вестник, № 1. 1895

***
ИНТЕРЕСНО: СОВРЕМЕННАЯ СЕРИЯ
Вьетнам: 91 история — от мифов до дипломатии
Япония: интересные истории
Вьетнам: интересные истории