Индонезия 1895: люди и нравы на Яве

0

Костюмы встречных поражают своей пестротой. Мы ехали в будничный день, и потому крестьяне, возвращавшиеся с работ или шедшие на них, и продавцы, направлявшиеся в город, были одеты в обычный, необыкновенно легкий, костюм. Он состоит из белых или цветных панталон, очень узких и коротеньких, оканчивающихся выше колен. Вокруг бедер обыкновенно наматывается так называемый саронг, или кусок ярких цветов пестрой материи, по цветам и рисунку напоминающий платки наших деревенских баб. Небольшая повязка на голове, несколько напоминающая тюрбан, но меньших размеров, дополняет костюм. Ноги ниже колен остаются обнаженными и босыми. Точно также и туловище выше бедер голое.

Однако эта нагота не производит неприятного впечатления голого розового тела европейца. Бронзово-коричневый цвет кожи при маленьких изящных формах тела действует лучше всякого трико и совершенно не производит того впечатления обнаженности, которого естественно бы было ожидать от столь легких костюмов.

В городах можно видеть на малайцах застегивающуюся на одну пуговицу у шеи и оставляющую грудь обнаженной суконную куртку или белую китайскую кофту, в роде изображенной на нашем рисунке. Чаще, однако, малаец предпочитает, отвязав от бедер свой пестрый легкий саронг, перебросить его в виде плаща через плечо.

Говоря о костюме малайца, я не могу не упомянуть об одной принадлежности костюма, которая скрыта для глаз, но, в сущности, необыкновенно характерна. Я разумею гибкий металлический пояс не шире пальца, носимый на бедрах. Теперь украшение это, невидимое для посторонних, можно сказать, бессмысленно. Но интерес его для нас в том, что пояс, носимый малайцем, и есть, в сущности, его настоящий национальный костюм. Бесполезный на Яве, он в дебрях Суматры и Борнео, судя по имеющимся описаниям путешественников, служит для поддержки легкого куска материи, играя роль пояса стыдливости, и составляет единственную одежду этих более диких представителей малайского племени. Во всех прочих принадлежностях костюма яванца не трудно признать влияние европейской, китайской, индейской и арабской цивилизации, так как и самый народ яванский, не смотря на свой характерный, малайскому племени присущий облик, не представляет чистокровных малайцев, но тесную амальгаму из этих последних и перечисленных племен.

Индонезия 1895: люди и нравы на Яве
Индонезия 1895: престиж европейца на Яве
Индонезия 1895: как растет рис на Яве
Индонезия 1895: тропические фрукты

Мне пришлось бы отвлечься слишком далеко от основной нити рассказа, если бы я вздумал познакомить читателя с длинной историей острова. Я напомню только, что население его есть продукт четырех последовательных колонизаций: малайской — первоначальной, затем индусской, внесшей идеи аристократизма и первенства в чисто демократические до тех пор малайские общества. Потом волна арабских завоевателей, распространяя ислам, достигла до Зондского архипелага, и Ява был один из первых его островов, принявших ислам. Эти три элемента теперь тесно слились друг с другом, дав население с обликом и темпераментом малайца, воззрениями индуса и религией Магомета, сильно искаженной прежними языческими предрассудками и условиями жизни.

В малайской деревне вы не увидите ни высоких белых минаретов турецких мечетей, ни храмов с полумесяцем на шпиле, воздвигаемых нашими татарами. Малайская мечеть — скромная деревянная постройка, обликом своим гораздо более напоминающая китайскую пагоду, чем магометанский храм. Что касается до китайцев и их влияния, то и здесь, как и всюду, народ этот держит себя изолированно. Китайцы издавна являлись на Яву, как ремесленники и торговцы. Их отношение к Малайскому населению было отношением более культурного капиталиста кулака к бесхарактерному земледельцу.

Действительно, тропический земледелец малаец в полном смысле слова сын природы. Общинное хозяйство, постоянная опека и эксплуатация со стороны дворянства не позволила в нем, этом сыне природы, выработаться тем свойствам более культурных народов, которые делают этих последних из поденщиков природы людьми, способными накоплять капиталы и знания, чтобы бороться с природой и стремиться подчинить себе эту последнюю.

Индонезия: Батавия XVI-XVIII веков
Индонезия XIX век: люди и нравы
Индонезия XIX век: женщины и яды
Индонезия XIX век: птицы, звери, цветы Явы
Индонезия XIX век: тропические фрукты на русский вкус
Индонезия XIX век: малайцы в услужении
Индонезия XIX век: виртуозность воров
Индонезия XIX век: расходы экспатов в Батавии

Малаец, напротив, работает лишь столько, сколько необходимо для обеспечения его существования. Раз он заработал немножко больше, он уже считает себя богачом, полагает, что он вправе сорить своими деньгами. Он покупает ненужные безделки своей жене или бросает деньги на праздники, которых, увы, у малайцев даже больше, чем у нашего народа. При таком беспечном и притом слабом, легко поддающемся всякому соблазну характере, малайцу трудно противостоять китайцу, представляющему ему полнейшую противоположность.

Китаец — сын города; многовековая и тяжелая борьба за существование, борьба из-за куска хлеба сделала его бережливым и расчетливым, почти скупым до черствости, хотя характером он похож не столько на такого же сына городской меркантильной жизни, еврея, как на нашего кулака. Китаец в торжественные дни своей жизни, празднуя свадьбу, рождение сына и т. п. случаи; бывает щедр и не жалеет, как наш купец, копейки не только для родственников, но и для посторонних. Но в обыденной жизни он эксплуататор. Как у нас в юго-западном крае без еврея, так здесь без китайца не обходится ни одна деревушка. Сыны Небесной империи торгуют здесь мелочами и не столько торговлей, сколько заимодавством, постепенно закабаляют население, опутывая его процентами.

Индонезия 1893: история и правители Явы
Индонезия 1893: европейцы на Яве
Индонезия 1893: жители Явы
Индонезия XIХ век: Боробудур в 1893 году

Бесхарактерный малаец из-за пустяков, не в силах будучи устоять перед соблазном покутить на празднике, купить безделку, делает заем у всегда готового к услугам добрано «бэби» и, обыкновенно, не быв в силах уплатить долг деньгами, отбывает постоянно нарастающие проценты натурой, отрабатывая, конечно, вдесятеро. Таким приемом китайцы закабаляют значительную часть селения и сосут соки из трудящегося и крестьянского населения. В истории Явы нередки бывали восстания целых областей против китайских эксплуататоров. Но китайцы слишком тесно держатся друг друга, слишком были ловки и умелы, чтобы во время подкупить малайских правителей, чтобы народная масса могла с ними справиться. Вот почему и доныне китайское население процветает на Яве. В лице голландского правительства малайское крестьянство нашло, однако, лучшего защитника своих интересов, чем в лице своего дворянства. Теперь китайской эксплуатации положены границы. Своеволия и беззакония, равно как нахальный грабеж, при котором никогда нельзя было найти виноватого (при манере китайцев покрывать друг друга), стали немыслимы. Голландское правительство предоставило самим китайцам следить за нравственностью своих неуловимых для европейского суда соотечественников. Оно выбирает из среды богатейших китайцев начальников над известным числом кварталов города или округов и делает их ответственными за поведение вверенных им соплеменников. Если кто провинится, он должен быть представлен этим начальником в суд, — иначе последний штрафуется несоразмерно громадною суммою денег. Этой немножко крутой и не совсем справедливой мерой голландцы сделали своих китайцев образцовыми гражданами, и теперь нет случая, чтобы виновный мог избегнуть рук правосудия.

Яванские китайцы здесь более чем где-либо, подверглись влиянию европейской цивилизации. Явление это объясняется, впрочем, тем обстоятельством, что и сами китайцы здесь не чистокровные. Малайцы принадлежат к числу наиболее терпимых магометан. Ислам, можно сказать, только скользнул по ним. Поэтому малайские женщины охотно выходят за китайцев, являющихся в город или деревню обыкновенно бедняками, но быстро поправляющихся и богатеющих на счет окрестного населения, благодаря энергии или эксплуатации, Получается смешанное население более темное по цвету кожи, менее высокое, с менее монгольскими чертами лица, но сохраняющее все обычаи своих отцов. Оно дорожит теми каплями китайской крови, которые текут в его жилах, и старается, разбогатев, освежить ее, вступая обязательно через несколько поколений в брак с вывезенной из Небесной империи китаянкой. Хотя таким образом китайское население и живет как бы изолированно, но само оно не отличается большой нравственностью, коренное же население нельзя упрекнуть в излишнем целомудрии, почему понятно, что и китайский элемент не остался без влияния на облик яванцев. Голландцы, стесняя и ограничивая китайский наплыв, видят в них все-таки наиболее энергичное и способное к ремеслам население. Все сапожники, столяры, плотники и торговцы, кроме торговцев европейскими товарами, здесь китайцы. Эти китайцы носят уже полуевропейский костюм, усвоили многие европейские манеры, и кварталы, ими населенные, хотя и сохраняют китайские черты в архитектуре домов, отличаются чистотою, совершенно не свойственной городам Небесной империи.

Фрагмент текста и фото воспроизведены по изданию:
А.Краснов — Из путевых впечатлений под тропиками
// Исторический вестник, № 1. 1895

***
ИНТЕРЕСНО: СОВРЕМЕННАЯ СЕРИЯ
Вьетнам: 91 история — от мифов до дипломатии
Япония: интересные истории
Вьетнам: интересные истории