Индонезия: Батавия XVI-XVIII веков

0

В начале XVII столетия на месте нынешней старой Батавии в туземном государстве Якатра существовала лишь голландская фактория, окруженная весьма незамысловатыми поселениями голландских резидентов, администраторов Остындской компании и купцов. В 1614 году генерал-губернатор Питер Бот задумал построить здесь город, и первые постройки сделаны были в 1619 году. Но честь основания Батавии неблагодарное и несправедливое к памяти Бота потомство почему-то приписывает не ему, а четвертому по счету генерал-губернатору, Яну Пиперу Куну, который в костюме Х?П века, с мантией и развевающимся на шляпе пером и увековечен в виде бронзового изображения на Waterloo-Plein’е пред зданием различных департаментов (юстиции, финансов и проч.) достроенным знаменитым в наполеоновские времена генерал-губернатором маршалом Дандельсом.

Созданию своему Кун сперва дал имя Нью-Гоорна, в память своего родного города, но по распоряжению Остъиндской компании новое поселение официально получило наименование Батавии.

Еще в 1611 г. туземный принц и правитель Якатры уступил за 3,000 гульд. тогдашнему генерал-губернатору Боту участок земли на берегу речки Тиливоцг. Голландцы тотчас расширили свою факторию и укрепили ее фортом с 4 бастионами. Они построили также ратушу. Юная Батавия на первых порах подвергалась частым нападениям со стороны туземцев что, впрочем, повело лишь к расширению ее первоначальной территории, и Голландцы возвели значительные постройки на обоих берегах речки. Поселение стало получать все более городской вид, притом типами домов и массою каналов и gracht (оврагов) оно напоминало именно голландский город. Это было весьма непрактично при тропической жаре в Индии и при убийственном в то время климате Батавии. Дома были двухэтажные и образовали правильные улицы что сохранилось и до сего дня в старой Батавии, тогда как в новых кварталах, в Weltevreden’е, всюду разбросаны низенькие домики — особняки окруженные садами. Такое расположение жилых помещений при здешних климатических условиях должно признать наиболее совершенным типом построек; самая разбросанность домов исключает всякую возможность чрезмерной скученности населения что всегда безусловно вредно и даже опасно в жарких странах. Кроме того, система эта лучше всякой иной отвечает требованиям гигиены и европейцы в Weltevreden’е во всяком случае имеют в своем распоряжении больше простора и воздуха чем, например, жители Сайгона, Бомбея или Калькутты.

Столица Британской Индии, скажу кстати, буквально кишит людом (и каким!) так что на одну квадратную милю приходится от 100 до 140,000 человек.

Ничего подобного в старой и новой Батавии нет, несмотря на 120-тысячное население. Свободного пространства везде достаточно и город с его огромными площадями, пустырями и широкими аллеями мало оживлен и скорее производит впечатление малонаселенного.

Но в былое время о просторе, воздухе, порядочной воде и вообще о гигиене городов и жилищ никто не заботился. Даже прославившиеся своею опрятностью Голландцы жили в каких-то не домах, а амбарах и притом в знойной Индии продолжали жить по-голландски: кушали плотно и часто, выпивали основательно, налегая в [252] особенности на пиво, эль и национальную можжевеловую водку (jenever). Сохранилось много преданий о добром старом времени. Добросовестный хроникер XVII века в Батавии, пастор Валентайн, тоном человека убежденного что именно так все и должно быть, рассказывает интересные подробности, часто пикантного свойства, о тогдашних нравах, порядках и житье-бытье своих соотечественников.

Голландские резиденты, сановники и купцы задыхались и изнемогали под своими суконными и бархатными костюмами с мантиями и часто жаловались на «головную боль». Еще бы! Они парадировали, еле передвигая ноги в тяжелых сапогах с раструбами, при шпагах, с париками и треуголками на голове!

В часы досуга, освободясь от разных приемов, аудиенций, нарядов и процессий, все эти сановники и бюргеры одинаково спешили поскорее разоблачиться, с наслаждением погружались в свои возлюбленные каналы и здесь, в мутной кирпичного цвета воде, проводили по целым часам с чадами и домочадцами.

Валентайн повествует что сплошь и рядом в Батавии можно было видеть такого рода оригинальную бытовую картинку: сидят, например, мингер с мефроу в белых хламидах на стульях посреди кали (канала); перед ними стол на котором расставлены кушанья и конечно масса бутылок; на столе стоят зажженные лампы, а вокруг развешены на шестах фонари. Сидят бюргеры в воде и благодушествуют, а туземные служители, тоже в воде и вероятно безо всяких хламид, прислуживают им. Двойная цепь Малайцев расставлена вверх и вниз по каналу. Люди эти были вооружены шестами и копьями и имели деликатное поручение наблюдать за тем чтобы какой-нибудь беспутный крокодил не забрался невзначай в канал в неуказанное время когда белые люди изволят кушать.

Словом, в Батавии в XVI и XVII столетиях делалось то же что и ныне еще можно видеть в некоторых курортах, например, в швейцарском Loueche les Bains, где «водяная публика», — мущины и женщины, — также по целым часам сидят в бассейнах, даже завтракают в воде и пьют aperitif имея перед собою плавучие столики.

Понятно что при таких условиях и подобном образе жизни цифра заболеваний и смертности среди Голландцев 200 и даже 100 лет тому назад была ужасающая. Батавия вполне заслуживала данное ей прозвище «кладбища европейцев». В те отдаленные времена Голландцы заботились исключительно лишь о расширении вглубь острова своих факторий. Они вели постоянные войны с туземными вождями, приобретали новые территории путем захватов и договоров, упрочивались на занятых местах, вели обширную и выгодную торговлю. Голландские резиденты и купцы, горсть смелых и предприимчивых людей, долго еще не считали себя в безопасности на занятой ими узкой береговой полосе, имея в тылу неведомый Hinterland с многочисленным, в несколько миллионов, диким и воинственным населением. Они жили в чужой стороне как на биваке, вечно настороже, поглощенные борьбой за существование и не имели времени думать о том чтоб это их пребывание в тропиках было обставлено условиями менее вредными для общественного здравия.

Да и то сказать, на гигиену не обращали внимания даже в самых цивилизованных государствах Европы 200 лет тому назад. Стоит лишь прочесть любопытные монографии члена Парижского Института Франклина (l’Hygifene, la Medecine, la Cuisine, les Arts et Metiers dans l’ancionne France и пр.) где рассказывается как нечистоплотны были даже дамы и кавалеры составлявшие блистательный двор короля Людовика XIV.

До дренажа, канализации, артезианских колодцев и внешней благообразности городов Голландцы в Индии додумались всего лишь во второй половине нынешнего столетия, а до этого времени они прожили двести лет в какой-то клоаке, — среди трясин и стоячей воды, — окруженные со всех сторон непроходимыми девственными лесами в которых всякие дикие звери, даже тигры были не редки, как свидетельствует сохранившееся до сих дней в старой Батавии название Tijgersgracht (тигровый овраг).

Расширение и благоустройство Батавии началось при генерал-губернаторе ван-Димене в 1625-30 гг. Он даже завещал 40,000 риксдалеров на украшение города.

В начале XVIII века Батавия состояла из трех кварталов и все поселение имело лишь 1 1/2 мили в окружности. Город защищался фортом (Kasteel) и был окружен стеною в 20 фут. высоты с бастионами и рвами. Всего считалось 27 батарей господствовавших над городом и над окружающею местностью к югу, западу и востоку. К северу Батавия подходила к морю и не нуждалась в специальной защите.

Нынешняя Батавия состоит из старого торгового города который собственно и есть Батавия par excellence, в отличие от новых кварталов (Wette vreden) и из предместий Крамат и Меестер Корнелис, расположенных к югу, по направлению к Бейтензоргу. Расстояния между различными пунктами огромные; город раскинулся на ровной местности и рост его вширь не стеснен.

После всего что я прочел о старой Батавии мне было любопытно поближе ознакомиться с этим первоначальным ядром и исходным пунктом голландской оседлости на Яве. Я рассчитывал увидеть там сохранившиеся еще остатки древней Батавии времен первых голландских поселенцев. Но ничего замечательного я не нашел за исключением разве довольно монументальной оштукатуренной в белую краску триумфальной арки по бокам которой на выступах стоят гипсовые раскрашенные под бронзу фигуры не то каких-то Индийцев в латах и шлемах с перьями, не то португальских воинов, но с несомненным типом метисского происхождения. Далее сохранилась бывшая португальская католическая церковь, обращенная в протестантскую кирку. В стене ее окружающей показывают еще замурованную в нее голову изменника Питера Эльберфельда который в XVII веке был казнен по приказанию генерал-губернатора за то что из личной мести призвал туземцев к избиению голландского гарнизона. План Эльберфельда, к счастию, был открыт своевременно и изменник поплатился головою.

Далее на каком-то пустыре лежит на траве старая пушка пользующаяся особого рода оригинальным почетом среди яванских женщин: бесплодные жены привешивают к ней лоскутки материи, фонарики, миниатюрные зонтики и иные еще более специальные ex voto с целию испросить себе потомство у этой пушки. Такая же точно пушка существует еще где-то внутри страны и предание уверяет что рано или поздно эти две пушки сойдутся вместе и тогда наступит конец владычеству белых людей пришедших из-за моря. Яванцы твердо убеждены что этому суждено быть; что же касается белых людей, они весьма скептически относятся к этому туземному преданию и нисколько не стесняют паломничества к первой пушке.

Индонезия: русские впечатления XIX века
Индонезия: Батавия XVI-XVIII веков
Индонезия XIX век: люди и нравы
Индонезия XIX век: женщины и яды
Индонезия XIX век: птицы, звери, цветы Явы
Индонезия XIX век: тропические фрукты на русский вкус
Индонезия XIX век: малайцы в услужении
Индонезия XIX век: виртуозность воров
Индонезия XIX век: расходы экспатов в Батавии

***
Из книги М.М. Бакунина «Тропическая Голландия»
***

Модест Модестович Бакунин,
потомственный дипломат, кавалер многих российских и иностранных орденов, российский консул в Батавии (Джакарте) с 1894 по 1899 год. Книга «Тропическая Голландия» впервые опубликованна в 1902 году. Для своего времени это издание считается наиболее полным и всесторонним источником сведений об Индонезии. Не утратил этот труд актуальности и в XXI веке. М.М. Бакунин оставил детальный и живой рассказ об Индонезии, истории, культуре, обычаях, животных и растениях. Это сочинение — окно в Индонезию конца XIX века, автор подробно повествует о колониальной политике метрополии, образе жизни европейцев в тропиках.

Также интересно:
Япония: интересные истории
Вьетнам: интересные истории
Камбоджа: первая встреча
Корея: Сеул сегодня
Корея: вкусная жизнь