Корея: гавань Чосан в 1856 году

0

В гавань Чосан «Барракуда» зашла тридцатого августа 1856 года. С самого утра не прекращались частые ливни, а крепкий, но, к счастью, попутный ветер довольно ходко гнал шлюп по морю. В девять часов утра со смотровой площадки на мачте заметили землю, а вскоре её стало видно и с палубы. Когда шлюп подошёл поближе, плывя вдоль побережья, то вид высоких, неровных, лишённых растительности гор, многие из которых оканчивались остроконечными вершинами, невольно вызывал в памяти берега Китая. По мере приближения к гавани Чосан приметной тем, что на её входе торчит ряд отдельно стоящих скал, на склонах сопок стали появляться ровные посадки невысоких деревьев, а долины и подножия сопок запестрели уступами крестьянских наделов. В то же время, яркая зелень посевов и пастбищ, на которых пасся скот, резко противопоставлялась красноте местных почв. Ещё до обеда «Барракуда» встала на якорь.

Устье гавани Чосан выходит на юго-восток, сама бухта просторная, но не может предоставить безопасную стоянку для крупнотоннажных судов, за исключением северной её части, укрытой сопками. В небольшой бухточке на южной стороне гавани виднелось чудесное уединённое местечко, заросшее лесом, и где сквозь деревья проглядывало несколько белых хижин, напротив которых в море стояли на якоре местные джонки. На вершинах окрестных сопок и на берегу перед деревней Чосан собрались толпы людей, наблюдавших за заходом иностранного судна. Местные жители были облачены в белые одежды, а мужчины носили на головах широкополые чёрные шляпы с высокой конусообразной тульей, что смотрелось довольно необычно.

Вскоре после того, как шлюп встал на якорь, к борту «Барракуды» стали подходить лодки сходные по постройке с японскими, но более грубые в исполнении. Лодки были заполнены корейцами, которые были не в силах сдержать своё любопытство и которые желали заполучить допуск на борт. В четыре часа пополудни подошёл фрегат «Пик» , а поскольку он был крупнее нашего шлюпа, то на его борт сразу же поднялось несколько корейских чиновников. Когда я переправился на фрегат, то нашёл их непринуждённо сидящими в кают-компании. Самый молодой из корейцев, как мне показалось, был сорока лет от роду. Это были представительные, дородные мужчины, явно из высших слоёв местного общества, судя по их круглым упитанным лицам и изнеженным ладоням, не знавшим ручного труда. Верхняя губа и подбородок корейцев были обезображены редкими случайными волосками. Глаза были столь же раскосые, как у китайцев, а носы маленькие, как у японцев. Скулы высокие с приплюснутой надглазничной дугой, губы тонкие, зубы ровные, чистые и белые, а ступни и кисти рук маленькие. Свои чёрные жёсткие волосы корейцы зачёсывали наверх к макушке, где собирали в стоящий торчком узел. На узел надевали свой необычный головной убор, представлявший собой чёрный обруч, сплетённый из расщеплённого бамбука и опоясывающий голову на уровне висков. На подобном обруче держалась широкополая шляпа из бамбука с тульей в виде усечённого конуса, насаженного на скрученные в узел волосы. Одежда корейцев состояла из белых кофт, пошитых из грубой ткани, и сотканной в свою очередь из волокон конопли или крапивы. Эти длинные ниже колен кофты имели разрез по бокам, а их широкие и свободные рукава были перехвачены парой стежков чуть выше нижней кромки, создавая, таким образом, внутренние карманы внизу каждого рукава. Вокруг талии кофта стягивалась широким белым поясом. Мешковатые штаны, с натянутыми поверх них белыми чулками, были перевязаны выше лодыжек. Поднявшись на борт, корейцы сняли свои подошвы и оставили их рядом со сходней. Они вели себя вежливо и учтиво, но поскольку наш китайский переводчик не до конца понимал иероглифы, которые они писали, то ничего путного из нашей беседы не вышло. Осмотрев судно, они вскоре покинули фрегат, попрощавшись с английскими офицерами, подняв обе руки выше уровня глаз и соединив кончики пальцев. С любезного одолжения командира корабля с раннего утра тридцать первого августа на борт «Барракуды» начали подниматься толпы корейцев. Английские офицеры позволяли им свободно перемещаться по судну, обращаясь с посетителями весьма вежливо и предупредительно. Местные жители выказывали большое любопытство, осматривая отсеки корабля, а также различные предметы на шлюпе, поражаясь в особенности тяжёлым орудиям, не говоря уже о револьверах и нарезных ружьях. В довершение всего, корейские власти прислали на «Барракуду» небольшие подарки, которые состояли из дынь и красного стручкового перца, но в то же время, не обещали поставить нам то, что требовалось.

Некоторым корейцам, гостившим на борту «Барракуды», я показал образцы маньчжурского письма, но он оказался им непонятен. Тогда я попробовал предложить им книгу Нового Завета на японском языке, которую они без труда смогли прочитать и даже выказали желание заполучить себе. Решив, что мне вряд ли представится лучшая возможность поспособствовать пожеланиям достопочтенного епископа Викторианского Джорджа Смита , чем раздача молитвенников и Святого Евангелия среди корейцев, то я так и поступил, заслужив горячую благодарность от местных жителей.

Примечания:
1 Гавань Чосан — уст. название порта на ю.-вост. Корейского полуострова, она же Фузан, ныне Пусан;
2 «Барракуда» — парусно-колёсный шлюп, в 1856 г. в составе Ост-Индской эскадры ВМС Великобритании;
3 «Пик» — парусный фрегат, в 1856 г. в составе Ост-Индской эскадры ВМС Великобритании;
4 Епископ Викторианский Джордж Смит – Джордж Смит (1815-1871), миссионер, первый епископ Викторианской епархии англиканской церкви, в состав которой входили о-в Гонконг и весь юг Китая;
***

ОБ ОРИГИНАЛЕ И ПЕРЕВОДЕ:
Совсем недавно в сентябре 2016 года во Владивостоке был завершён перевод путевых записок английского корабельного врача Джона Тронсона «Плавание в Японию, на Камчатку, к берегам Сибири, Татарии и Китая на борту корабля Её Королевского Величества «Барракуда». Первоначально, воспоминания Джона Тронсона были изданы в Лондоне в 1859 году, но не разу не были переведены на русский язык, оставаясь, тем самым недоступными для широкого читателя. Вместе с тем, они хранят массу интересных подробностей о быте японцев, китайцев и коренных народностей Дальнего Востока России, включая первое изображение бухты Золотой Рог, на берегах которой ныне стоит город Владивосток. Образно выражаясь, книга Джона Тронсона является своеобразным срезом той эпохи, непосредственно предшествовавшей появлению русских на территории, ныне называемой Уссурийским краем. Перевод книги осуществлён действительным членом Общества Изучения Амурского края Андреем Юрьевичем Сидоровым, с любезного согласия которого вашему вниманию и представлены отрывки из XXVII главы данной книги.

Подготовлено специально для журнала “Бизнес и отдых»

Также интересно:
Корея: дворцовые встречи с историей
Корея: национальная деревня под Сеулом
Корея: Сеул сегодня
Япония: интересные истории
Вьетнам: интересные истории
Камбоджа: первая встреча