Корея: прогулка по берегу в 1856 году

0

Получив разрешение сойти на берег, мы воспользовались прекрасной вечерней погодой, чтобы немного ознакомиться со страной и её необычными жителями. В это время на прибрежной полосе перед деревней скопились сотни мужчин, женщин и детей, в упор разглядывая нашу одежду.

Для приёма англичан местные власти установили три навеса, напоминавшие очертаниями паланкин, но мы не стали заходить в них, предпочтя им прогулку по окрестностям. Корейцы не позволяли заходить в свои жилища, но в целом вели себя весьма вежливо и учтиво. В свою очередь, мы предоставили им полную свободу в изучении наших мундиров, а подзорная труба, которую я захватил с собой, до такой степени возбуждала их любопытство, что мне приходилось останавливаться каждые пять минут, дабы дать кому-нибудь из корейцев посмотреть в неё. В конце концов, во избежание столь назойливых приставаний, которые порядком поднадоели, мне пришлось отослать трубу обратно на шлюп.

Представительницы прекрасного пола держались от нас в сторонке, и если женщины выглядели старыми и некрасивыми, то некоторые из молодых девушек были бесспорно миловидными, сверкая хорошими зубками. Поверх белых юбок на них были надеты белые просторные кофты, а завершали одеяние мешковатые штаны и чулки, пошитые из тонкой белой ткани. Что любопытно, даже самые нищие из них, облачённые в лохмотья, имели честь находиться во всём белом.

На прогулку мы отправились окольными путями, шагая через посевы риса и поля цветущего табака, перепрыгивая через ручьи, взбираясь на склоны сопок, обработанные уступами, и пробираясь сквозь многочисленные заросли небольших елей. Красный цвет почвы, что покрывал вершины сопок, и который был виден ещё с борта «Барракуды», был обусловлен разрушением гранитных пород, и, естественно, на них ничего не родится. Склоны долин были изрезаны уступами крестьянских наделов, возвышавшихся один над другим – на них выращивали рис, который в то время года уже пошёл в колос. Какое-то время мы шли верховыми тропами по скалистым сопкам, пока не увидели небольшую деревеньку, скрытую в окружении деревьев. Однако, здесь наше продвижение вперёд было остановлено несколькими корейскими ратниками, которые вынудили нас довольствоваться лишь внешним осмотром селения. Его небольшие глинобитные хижины были крыты соломой и огорожены спереди частоколом, а рядом с домами располагались небольшие огороды. В то же время молельня и жилище местного начальника отличались бóльшими размерами и опрятностью – они были побелены, а вокруг высажены деревья и кустарники. Один из английских офицеров, умудрившись одолжить местную лошадку, пустил её тихой рысью, но, к сожалению, седок оказался слишком высоким и плотного телосложения, дабы его смогла вынести маленькая косматая коняшка. Более того, корейское седло сильно смахивало на тюфяк, стянутый ремнём на спине лошади, так что, если дословно воспроизвести слова всадника, оно было «совершенно непригодно к плаванию». На обратной дороге мы повстречали несколько кучек корейцев из дальних селений, которые трапезничали на природе, отдыхая на пути перед осмотром британских кораблей. В отличие от японцев они не приглашали нас присесть и присоединиться к ним, что объяснялось, как мне кажется, тем, что они опасались, что мы переключим на себя внимание их прелестных спутниц. Вернувшись в деревню Чосан, мы обнаружили, что толпа корейцев отнюдь не уменьшилась, более того, когда мы присели немного передохнуть, полицейским пришлось удерживать народ на расстоянии с помощью длинных бамбуковых палок и копий, образовав вокруг нас нечто наподобие кольца.

На следующий день рано поутру я покинул шлюп, желая воспользоваться последней возможностью посмотреть Корею и проникнуть вглубь побережья. День выдался настолько жарким и солнечным, что если бы не жгучее нетерпение побродить по необычной стране и пообщаться с её необычным народом, то вопрос о длительной прогулке вряд ли бы и возникнул. Сойдя на берег, мы наткнулись на отряд полицейских, что были выстроены в ряд вдоль всего побережья во избежание наших дальнейших передвижений. Используя знаки, они дали нам понять, что мы должны держаться береговой черты, отдав тем самым безмолвный приказ, которому мы вовсе не собирались подчиняться. В то же время, пройти сквозь строй полицейских было можно лишь применив военную хитрость, поэтому двое из нас отделились от остальных спутников и побрели вдоль кромки моря, притворяясь, что собираем камушки и ракушки. После нескольких «ложных выпадов» мы оказались за грядой из каменистых сопок, которая отделила нас от отряда бравых корейских солдат. Затем мы быстрым шагом стали карабкаться вверх по склону сопок, время от времени забираясь на какую-нибудь скалу, чтобы бросить взгляд в сторону побережья. К счастью, наш побег остался незамеченным, поскольку всё внимание корейцев было привлечено к новому отряду англичан, высадившихся с фрегата «Винчестер» , который незадолго до этого бросил в гавани якорь. Ускорив шаги, мы вскоре оказались на краю живописной долины, где повстречали множество местных крестьян, настроенных весьма вежливо и дружелюбно. Каждому из них мы преподнесли небольшой подарок, а в ответ в качестве благодарности они предлагали кто расчёску, кто зубную щётку или маленькое зеркальце и бритву, которые они всегда держат при себе, однако мы отклонили все предложенные нам подношения.

По правую руку от нас, упираясь в крутой горный кряж, тянулась сопка, склоны которой поросли низкорослыми соснами, а внизу простиралась широкая долина с возделанными рисовыми полями. Сквозь кроны деревьев проглядывали крытые соломой кровли деревенских жилищ. Сама долина утопала в немыслимом разноцветье голубых лилий, орхидей и множестве иных цветов, а её склоны были расписаны наделами желтоватого риса и полосками стручкового перца, ветки которого провисали от тяжести красных плодов. Спустившись вниз, мы вспугнули несколько фазанов, потревожив их полуденный отдых. На разогретых солнцем камнях грелись маленькие ящерицы, а лягушки, испуганно квакая, прыгали прочь от наших ног. Стоит отметить, что в Корее распространены змеи, одну из которых я поймал и поместил в банку со спиртом. В самой упитанной части туловища она была два с половиной сантиметра в обхвате, спинка чёрно-серого цвета, брюшко покрыто чередой красных чёрных и белых клеток, а язык чёрный. К большому сожалению, по прошествии небольшого промежутка времени все краски потускнели. Затем, мы повстречали одного старого корейца из благородного сословия, идущего в сопровождении двух спутниц. Они вели себя весьма вежливо и учтиво, проведя некоторое время вместе с нами, а напоследок я вручил старику издание Нового Завета. После того, как мы решили выйти на большую дорогу, что вела к корейским селениям, и едва успев сделать несколько шагов, мы были внезапно остановлены отрядом пеших и конных воинов. Они подступили к нам с гневом и раздражением на лицах, в дикой ярости от того, что англичане перехитрили их, ускользнув от надзора. В ответ корейцы получили лишь наши снисходительные улыбки.
Незадолго до их появления мы выкурили по сигаре в окружении нескольких хорошо одетых людей, которые прочитали нам нараспев выдержки из Нового Завета. Звуки их речи были нежные и певучие и намного приятнее на слух, чем резкие и неестественные голоса китайских чтецов. Корейские ратники пожелали провести нас коротким путём через рисовые поля, но мы отказались, предпочитая идти по ровной и широкой дороге, поскольку в данных обстоятельствах мы твёрдо намеривались самостоятельно решать, что нам делать. Один из стрелков схватил меня за запястье и резко вывернул руку, что вынудило меня показать ему нехитрое средство убеждения в виде дрына, которым я отходил бы его по спине в случае повторения посягательств. Корейские военные одеваются несколько иначе, чем остальное население, так на голове они носят широкополые шляпы с круглой тульей, сбоку которой прикреплён медный значок. Края шляпы окантованы медью, а позади шляпы свисает конский хвост, выкрашенный в красный цвет. Они одеваются в длинные синие поддёвки и короткие, свободно сидящие красные безрукавки, а завершают одеяние мешковатые штаны и обувь белого цвета. Вооружение же состоит из фитильных ружей, копий и сабель. На обратном пути в деревню нам повстречалась очень миловидная девушка с походкой лёгкой и быстрой, как у лани. Простота её одежды не могла не вызвать чувство восхищения: на ней была одета белая, просторная, пошитая из грубой марли кофта поверх столь быстрой, как у лани. Простота её одежды не могла не вызвать чувство восхищения: на ней была одета белая, просторная, пошитая из грубой марли кофта поверх столь же белой, но плотной юбки. Её иссиня чёрные волосы были уложены по образу, принятому у японок, а, увидев нас, она припустилась бежать, словно за ней по её пятам гналась стая волков. По возвращению на берег и в ожидании лодки, которая забрала бы нас на борт шлюпа, нам пришлось проторчать в «заточении», будучи окруженными плотным кольцом полицейских, которые отгоняли от нас местное население, вооружившись длинными бамбуковыми палками. Жители деревни угостили нас дынями, грушами и мушмулой, так что если не брать во внимание чиновников, то приём, оказанный корейцами, оказался радушным, поскольку простые люди выказывали явное гостеприимство.

Примечание:
5 «Винчестер» — деревянный трёхмачтовый парусный фрегат, в 1856 году являлся флагманским кораблём Ост-Индской эскадры ВМС Великобритании;

***

ОБ ОРИГИНАЛЕ И ПЕРЕВОДЕ:
Совсем недавно в сентябре 2016 года во Владивостоке был завершён перевод путевых записок английского корабельного врача Джона Тронсона «Плавание в Японию, на Камчатку, к берегам Сибири, Татарии и Китая на борту корабля Её Королевского Величества «Барракуда». Первоначально, воспоминания Джона Тронсона были изданы в Лондоне в 1859 году, но не разу не были переведены на русский язык, оставаясь, тем самым недоступными для широкого читателя. Вместе с тем, они хранят массу интересных подробностей о быте японцев, китайцев и коренных народностей Дальнего Востока России, включая первое изображение бухты Золотой Рог, на берегах которой ныне стоит город Владивосток. Образно выражаясь, книга Джона Тронсона является своеобразным срезом той эпохи, непосредственно предшествовавшей появлению русских на территории, ныне называемой Уссурийским краем. Перевод книги осуществлён действительным членом Общества Изучения Амурского края Андреем Юрьевичем Сидоровым, с любезного согласия которого вашему вниманию и представлены отрывки из XXVII главы данной книги.

Подготовлено специально для журнала “Бизнес и отдых»

Также интересно:
Корея: дворцовые встречи с историей
Корея: национальная деревня под Сеулом
Корея: Сеул сегодня
Япония: интересные истории
Вьетнам: интересные истории
Камбоджа: первая встреча