Вьетнам: Рассказ о земном воплощении Разливателя чая

0

Некто из рода Зыонг по имени Так родился в округе Тхыонг-тин (Извечная вера), что в земле Южных гор — Шоннаме. Государь Хюэ Тонг из дома Ли поставил его надзирать за судами в Туйен-куанге — краю Возвещенного света. С великой проницательностью изобличал он тайных злодеев и очернителей, разбирая все тяжбы беспристрастно и по закону. Вот люди за милосердие и честность и прозвали его Дык конгом — Вершителем справедливости.
Пятидесяти лет от роду, не имея сына и наследника, он вдруг тяжело занемог и умер ; но долгое время спустя ожил и рассказал вот что:
— Пришли Мы к высоким черным стенам с железными перегородками и решили было войти внутрь, как Нам заступил путь служилый человек. Держась правой руки, повел он Нас мимо множества красных дверей с алыми таблицами. Приподняв длинные полы, вошли Мы в одну из них и увидали со всех сторон просторные помещенья, где всюду стояли в ожидании люди — не менее ста человек. Посредине, у стола, какие ладят под алтари, сидели друг против друга двое мужей в багряных одеждах. Подозвав взглядом служилого человека, велели они ему подать красную книгу семьи Зыонг, перелистали ее, переглянулись и молвили: « Поистине, нет ему равного среди живых ; скольким людям он спас жизнь ! Жаль, был недолог определенный ему век и некому будет продолжить его род. Но уж если такому мужу не воздать по заслугам, как поощрять прочих ? О нем мы должны доложить самому Вседержителю ». А пока пригласили Нас немного передохнуть в покоях восточной галереи. Прошло почти полдня, пока они снова прислали за Нами и, едва Мы приблизились, молвили: « Вы прославились добротой и честностью. Вседержитель вас хвалит, жалует вам доброго сына и продлевает вам жизнь еще на два срока по дни жине лет каждый. Возвращайтесь скорей восвояси и порадейте на стезе добродетели, чтобы достоинства ваши перешли к потомкам. И уж не говорите впредь, будто мы на небесах толком не знаем о ваших земных делах ». Потом велели они служилому человеку проводить Нас. Выйдя за дверь, Мы спросили его: « Что это за палаты ? Кто здесь начальник и какие вершатся дела ? » — « Палата сия, — отвечал он, — одна из двадцати четырех палат Небесной столицы ; здесь судят умерших. Тем, чьи имена в красных книгах, иногда посчастливится, они оживают и возвращаются на землю; но тем, кто в черных книгах, надеяться не на что. Если б вы издавна и по сию пору не творили от сердца добро, мудрено б вам было спастись ». Распрощались Мы с ним и словно проснулись от сна.
Тут супруга Дык конга открыла ему, что минувшей ночью, к концу первой стражи, в чрево ее внедрилась упавшая с неба малая звезда и сотрясла все ее естество. С той ночи она понесла и по истечении года родила сына. Нарекли его именем Тхиен Тить — Небесное знамение. Тхиен Тить очень любил чай и сравнивал самого себя с Лу Туном и Лу Юем, известными в древности чаевщиками. Был Тхиен Тить ко всему одарен великим умом и талантом, постигал книжную премудрость, и не найти было сочинения — древнего или нынешнего — ему неизвестного.
Дык конг, глядя на него, радовался и говорил: — О да, теперь есть кому продолжить Наш род ! Ревностно старался он преподать сыну учение о справедливости и добре. Но двадцать четыре года прошли, и Дык конг, ничем до того не болея, умер. Тхиен, скорбя об отце, чтил его память в точности, как положено; и люди — близкие и чужие, — глядя на него, умилялись.
А когда закончились поминанья, он вернулся к учению, усердствовал с самого утра и не отлынивал от трудов. Семья их тем временем оскудела, и денег на прожитье не хватало вовсе. Стал Тхиен искать дома, где были дочки на выданье, и проситься в зятья, но никто не желал с ним родниться.
Соседи и прежние знакомые, видя такую бедность, обходили его стороной.
— Отец мой, — посетовал Тхиен, — спас жизнь тысячам людей. А ныне никто не хочет помочь его единственному сыну. Какой же тогда смысл творить добро ?!
Не успел он умолкнуть — видит: стоит перед ним незнакомец в изысканных одеждах и шляпе.
Гость назвался Советником из семьи Тхать, сложил на груди руки, поклонился и сказал:
— Некогда был я премногим обязан сиятельному Зыонгу, не знаю уж, чем его и отблагодарить. Есть у меня дочь по имени Хан Ань, примите, прошу, ее в свой дом и к себе на ложе. Уверуйте наконец в себя, и пускай бедность не лишает вас твердости духа.
Сказал и тотчас куда-то исчез. Тхиен изумился необычайно и записал его слова — для памяти.
Вскоре узнал он: в уезде Чудотворных хождений — Тиен-зу объявился просвещенный мудрец из рода Чан, собравший уже сотни учеников.
Уложил Тхиен свои книги, тушечницу и кисти и отправился учиться. Жилье для себя снял он в деревне Голубого единорога. Был там богатый дом, принадлежавший семье Хоанг. Глава семьи, заметив просветленный лик Тхиена, узнал о книжной его учености и о намеренье приискать жену, чтобы, как говорится, воссесть на восточном ложе.
И тогда он сказал жене:
— Семья наша вот уж которое поколение преуспевает в торговле и изрядно разбогатела. Добра и денег у нас вдоволь, нет лишь хорошего зятя. А у соседей как раз поселился школяр из семьи Зыонг по имени Тхиен Тить, личность, думаю я, знаменитая и достойная. Глянешь на него — и поймешь: из молодца выйдет толк. Дочь наша уже вошла в лета, пора ей и замуж, а лучшего жениха не сыскать !
Жена с ним согласилась. Приняли они Тхиена в свой дом зятем и, не постояв за деньгами, созвали на свадьбу великое множество гостей. Тхиен был доволен и счастлив. Но временами, сидя в одиночестве, погружался он в тягостные раздумья, листая свои книги. Жена заметила это и приступила к нему с расспросами.
Он отвечал ей:
— Когда-то явился мне дух и предсказал, что возьму я в жены девушку Хан Ань из семьи Тхать. Само собою, я счастлив, став зятем в богатом и уважаемом доме. Но если пророчество духа, вышло ложным, значит, не стоит ждать и обещанных им успехов. Оттого-то я и печалюсь.
Жена, услыхав его, залилась слезами и сказала :
— Это был мой отец. В детстве меня звали Хан Ань, а отец мой — Манг из семьи Тхать, правитель в Туйен-куанге.
Высшие сановники очернили отца безвинно.
Всю нашу семью схватили и бросили в темницу, там мои родители умерли, и я осталась одна. По малолетству в ту пору я мало что понимала, но помнится, будто некий Зыонг Дык конг, сжалясь над моей невиновностью, пререкался и спорил с другими чинами, пока наконец не добился своего, не вызволил меня из темницы. Беспомощной и слабой, мне тогда повезло: добрые люди удочерили меня. Вот уже десять лет живу я в их доме, но по рожденью я—дочь Советника из семьи Тхать.
Теперь уж Тхиен, изумленный, воскликнул :
— А я-то ведь сын Дык конга ! Выходит, супружество наше было предрешено еще в прежних существованьях. Кто же посмеет теперь утверждать, будто бы письмена на красных страницах — одна лишь игра красок да вздорный вымысел ? !
Итак, он убедился : узы, соединившие их, чудесны. И оттого супружеская любовь стала еще сильней. Тхиен, обретя надежный приют и не отвлекаясь боле заботами о пропитании, все свои помыслы и труды устремил к изученью словесности. Он дважды отличился на испытаниях. Сперва ему дан был чин Доверенного письмовода, а потом он вознесся и до Законоблюстителя. По истечении двадцати лет Тхиен стал важным вельможей.
Был он предан государю, нелицеприятен, неподкупен и оттого взыскан доверием при двух царствованиях, умея почитанье усопшего владыки обернуть уважением к живому, сидящему на троне.
Бедняком, в молодые годы, претерпев от людского высокомерия и корысти, старался он всем воздать за прошлое: кому благодарностью — пусть с неприметную шелковинку, а кому и ненавистью — хоть на волосок. Такова была единственная его слабость.
Однажды воздвиг он высокий алтарь, чтобы помолиться святым духам в мире и тишине. Он самолично встретил сотни даосских монахов в высоких шапках и широких одеждах, и стали они творить молитвы и возлагать дары, как вдруг следом за ними, ковыляя и покачиваясь, в рваном платье и развалившихся туфлях, притащился один монах. Страж у ворот не впустил даоса. Но тот стоял на своем и спорил, поэтому привратник отправился к хозяину с докладом. А Тхиен разразился бранью и велел гнать монаха прочь.
Даос побрел восвояси, горестно сетуя:
— Горе мне ! Нашел старинного друга, а друг неприветлив и груб. Что же, выходит, быть беде в О-тоне ! Нет, не станем более сами себе досаждать. Пусть только после не укоряет, будто я позабыл дружеские обеты.
Услыхав это, Тхиен приказал вернуть монаха и сам сошел на крыльцо ему навстречу. Посидели они, как водится, за приятной беседой, и даос сказал:
— Вы теперь — королевский канцлер, заседаете во дворце, воздвигли себе хоромы. Куда ни пойдете — стражники перед вами расчищают дорогу, и над домом вашим — сторожевой колокол. Это ли не предел земных богатств и почестей ! Оттого вы, наверно, и позабыли о прежних радостях на Пурпурной звезде.
— Радости на Пурпурной звезде ? — переспросил Тхиен. — Ничего не пойму.
— Вижу, поток утех и страстей захлестнул вас, — ответил даос, — и вы утратили память. Позвольте, я расскажу все, а вы послушайте. В давние времена были вы Разливателем чая у святого Вседержителя, а я — Смотрителем вино- хранилища Звездных палат. Что ни день, мы прислуживали во дворце Пурпурной звезды и состояли тогда в большой дружбе. Однажды, по окончании пира, Вседержитель спросил, обращаясь к небесным придворным : «Кто из вас согласен сойти в земной мир поразвлечься и прослужить лет десять или поболее королевским канцлером ?» Придворные, уставясь друг на друга, не успели и слова промолвить, как вы, обрадовавшись, дали согласие. « Вот и отправляйтесь, — милостиво произнес Вседержитель. — Там у людей радостей и утех ничуть не меньше, чем в Звездных палатах; не думайте, будто земной мир так уж тесен и скучен! » Я стоял тогда неподалеку и все слышал и видел.
С этими словами даос дал Тхиену волшебную пилюлю. Тхиен проглотил ее, дух его просветлел, и он вспомнил все, что было в прежнем существовании.
Тогда он спросил :
— Теперь течение и истоки моей жизни мне понятны, но вы, как вы сами здесь очутились ?
Монах ответил :
— Я легкомыслен и болтлив, да вдобавок еще пристрастился к вину. За это Вседержитель и осудил меня, сослав на землю. Доживаю я здесь уже третье двенадцатилетие. Теперь мой срок вышел и я возвращаюсь к своей прежней должности в Звездных палатах. Но, помня нашу старинную дружбу, решил заглянуть к вам ненадолго.
Тхиен стал расспрашивать, что за беда разразится в О-тоне. Тут гость помрачнел, попросил удалить всех прочь и сказал :
— Лет через пять случится вам плыть морем, и, боюсь, ожидает тогда вас большое несчастье. Тхиен спросил, за какую вину или грех он будет наказан.
Даос отвечал:
— Как королевский канцлер вы ни в чем не ошиблись и не согрешили. Но, стоя долгие годы у власти, вы были, само собой, благосклонны к одним, других — невзлюбили. А людская зависть и злоба ядовиты и жгучи; клевета и кривда растут и грозят близкой бедой.
— Что же мне делать ? — спросил Тхиен. — Как спастись от беды ?
— Не тревожьтесь, — ответил даос. — Запомните, мое имя Куэнг Фаунг — Светодарный защитник. Если вдруг я вам понадоблюсь, сожгите благовонную палочку и позовите меня. Я тотчас явлюсь на помощь.
Решили они провести вместе и ночь.
— Вижу, — сказал Тхиен, — вы — настоящий друг. Не просветите ли, не откроете ли сокровенную тайну ?
Даос ответил:
— Знайте же: высоконравственность — основа добра и блага, богатство же — источник алчности и распрей. Высоконравственность словно малый росток, — ороси одною лишь каплей влаги, и он поднимется и расцветет; а богатство как красное пламя, — брось в него кусок льда, и оно опадет и угаснет. И еще скажу: что прорастает само-собою ? Семя добра и зла ! Чего всегда в изобилье безо всякого призора ? Причин для счастья и бед ! Безразличье, бездействие — вот что страшнее всего ! Будьте почтительны к людям, старайтесь всегда и во всем следовать справедливости.
Потом заговорил Тхиен:
— Слыхал я, небесная добродетель беспристрастна, как весы или зеркало ; знаменья ее подают божества и духи, а справедливая мера блюдется во всех превращеньях. Сколько вещей ни поставь перед зеркалом, оно отразит их все разом; и сквозь сеть — хоть редки ее ячеи — никому не пролезть. Истинный закон — это закон строгий и тайный, и человек не должен возмущаться или роптать. Но отчего увещанья часто приводят к путанице ? Я вот не видел и не слыхал, чтобы благое, полезное дело принесло кому-нибудь счастье или чтоб лиходей попал в беду. Говорят, и бедняк, наделенный силою духа, достигнет успеха, да и вообще человек, пожелай он чего, всегда своего добьется. Но если так, откуда ж тьма книгочиев, что усердствуют всю жизнь, а никак не пройдут испытаний ? Почему иные семьи, роскошествуя вот уж которое поколенье, все богатеют и богатеют ? Конечно, никому не всучить сливу вместо рубина: однако многие, высадив тыкву, собирают бобы. Этого, по неразуменью своему, я не понимаю.
Даос ответил:
— Нет, вы не правы ! Пусть содеянное добро или зло невелики, но они различимы прекрасно, а воздаянье — если и запоздает — будет велико и обильно. Когда добродетели, скрытые прежде, становятся явью, жди — и плоды добра созреют; но если счастливые приметы редеют и исчезают, знай: ростки зла взойдут высоко и надолго. Нам ведь случается, чтоб распрямить нечто, сперва изогнуть его в дугу или же приподнять вещь, прежде чем поставить ее на землю. Один добронравен, но беден — не в наказанье ли за грехи прежней жизни ? Другой жестокосерд, да богат — не в награду ли за благие дела былого существованья ? Но, как ни трудно познать всех и вся, высшая справедливость не отходит от истины ни на волос. И оттого не след судить обо всем однобоко и созерцать небо лишь с одной стороны.
Так говорил даос, изрекая тысячи слов, и в каждом скрывалось назидание.
Наутро, в канун расставанья, Тхиен принес десять слитков чистого золота — прощальный дар гостю.
Даос засмеялся и сказал :
— К чему это все ! Я прошу вас об одном : старайтесь творить добро, чтоб не пришлось мне снова к вам возвращаться. Вы и этим премного обяжете старинного друга.
А потом и впрямь Тхиен на докладе у государя стал противоречить ему, и государь отправил его в изгнанье на юг. Когда проплывал он мимо залива Уста моря, вдруг среди бела дня нагрянули черные тучи, с юга налетел шумный вихрь и по морю заходили волны, высокие, как горы.
Откуда ни возьмись примчались сотни чудищ и дьяволов. Они бесновались и вопили:
— Ага! Наконец-то наш враг сам к нам пожаловал ! Сегодня уж мы с ним разделаемся !
Кинулись дьяволы на ладью: одни топили корму, другие карабкались на нос. Ладья закачалась, готовая перевернуться.
Тхиен спросил у кормчего, что это за местность. Тот ответил: О-тон. Тотчас припомнил Тхиен слова даоса и без промедления выкрикнул его имя. Мигом появилась облачная колесница и остановилась прямо над ними. По обе стороны от нее выстроились рядами феи и духи.
Даос окликнул дьяволов и сказал:
— Эй вы, отродья, погрязшие в скверне ! Предрешенная цепь воплощений ваших тяжка и безысходна. При жизни вы нарушали закон и после смерти опять совершаете злодеянья ! Доколе ? — спрашиваем Мы. Почему не омоете вы от скверны нутро, не очистите сердце ? Отчего не вернетесь на истинную стезю ? Покайтесь, и Мы доложим о вас Вседержителю. Он освободит от вины ваши души !
Дьяволы, вняв его словам, возликовали, пустились в пляс, а потом исчезли — все до единого. Тхиен захотел узнать будущее и стал приглашать колесницу с духами спуститься пониже, но они вдруг, в мгновение ока, растаяли без следа. Ветер тем временем унялся, улеглись волны, и ладья благополучно пристала к берегу. Здесь Тхиен распростился с женой и детьми и скрылся неведомо куда.
Некое время спустя люди видели его на горе Восточной твердыни, и поняли: он постиг до конца учение и сделался духом.
***
Нравоучение.
Увы! И добро, совершаемое людьми, и воздаяние свыше за это добро, и общение неба с людьми — как здесь все мудрено и неясно !
Дык конг, управляя судами, честно разбирал тяжбы и спасал безвинных людей. Оттого и ожидавшее его воздаянье небес было открыто ему заранее во сне.
Но вот перед нами муж, облеченный властью канцлера, повелевающий людьми, — тот, с чьей помощью Сын неба примирил противоборствующие силы, кто радел о всеобщем благе, чьи замыслы были обширны, а свершенья угодны земле и небу, кто познал всех и вся ! Ему-то какое последует воздаянье ? !
Прочие же дела Тхиена, вероятно, были следами влияния белого камня кхюе — всего лишь следами, но хорошо бы и их стереть и изгладить начисто.
Надеемся, мужи, служащие государю, узнают о Тхиене, и он станет истинным их зерцалом.

***
Из книги Нгуен Зы
«Простанные записи рассказов об удивителтном»
Вьетнамская проза средних веков
Перевод с вьетнамского М. Ткачева
***

Иллюстрация:
Лубочная картинка Донгхо
Фрагмент

Также интересно:
Вьетнам: традиции праздника Тэт

Вьетнам: цветы праздника Тэт
Вьетнам: тайны фамилии