Вьетнам: История мыши-оборотня

0

В некой богатой семье был сын, и когда исполнилось ему двадцать лет, родители его женили. Жена была пригожа и хороша собой, и он полюбил ее страстно. Но едва миновало полгода после их свадьбы, отец сказал сыну:

— «Не учась во младости, что станешь делать в старости?» Ты сейчас в самом цветущем возрасте, полон здоровья и сил. Не пора ль тебе взяться за учение и усовершенствовать свой дух! Ведь, предаваясь одним лишь утехам супружества, ты попусту растрачиваешь время; не упускай его — после раскаешься, да будет поздно. Отправляйся-ка, сынок, в дальние края и займись книжной премудростью; а иногда ты сможешь гостить дома.

Поняв правоту отца, юноша тотчас простился с семьей и вместе со старым слугою отправился в дальний путь на поиски ученого наставника. Нежная и заботливая жена тихо сказала ему на прощанье:

— Супружеская любовь — на долгие годы, а не на денек-другой. Вы идете в далекие земли учиться. Если вам повезет и вы отличитесь на испытаньях, этим вы, перво-наперво, прославите отца с матерью, а потом порадуете меня с детьми. Прошу вас, забудьте на время о вашей любви ко мне, старайтесь лишь преуспеть в науках. И не тревожьтесь: я позабочусь о том, как родителей ваших почтить и уважить, выбрать им лучший кусок, приветить их поутру и утешить вечером.

С отъездом мужа жена принялась всячески ублажать свекровь со свекром; послушная и любезная, не навлекала она на себя и тени их неудовольствия. Так прошло полгода. И вот однажды ночью видит она; муж перелезает через ограду и входит в ее опочивальню.

— О супруг мой, — удивилась женщина, — отчего вы приходите так поздно? И хорошо ли, вернувшись издалека и не поклонясь отцу с матерью, торопиться сразу к жене! Утром они обо всем узнают и возмутятся: дескать, любовные ласки для вас выше сыновнего долга и ничему вы не научились в чужих краях; а обо мне скажут, будто я думаю только о плотских утехах.

— Милая супруга, — отвечал муж, — очень я по тебе соскучился и давно уж хотел вернуться, да все боялся родительского гнева. Поэтому я сегодня, едва дождавшись ночи, украдкой явился к тебе и уйду с первыми петухами. Держи мой приход в тайне.

Жена промолчала. Укрылись они под одним пологом и отдались страсти. С первыми петухами муж встал и вышел из опочивальни.

На другую ночь он явился к ней снова.

— Я ведь знаю, вы учитесь более чем в двух днях пути от дома, — сказала жена в изумленье, — как же вы успеваете возвращаться обратно?

— Откроюсь тебе во всем, — отвечал ей муж, — ради тебя я сменил место ученья и проживаю теперь лишь в десяти замах от Дома. Но чтобы видеться с тобой без помех, я утаил это от родителей.

Жена очень любила его и более ни о чем не расспрашивала. Так миновало еще полгода. О тайных их встречах никто не догадался, но красота жены с каждым днем увядала, словно ее подтачивал скрытый недуг.

Родители мужа, видя, как невестка их чахнет от тоски, посоветовались и сказали:

— Молодые супруги, живущие в разлуке, заслуживают состраданья. С тех пор как сын наш уехал, прошел ровным счетом год. Невестка — ничего не скажешь — почтительна и прилежна, но у нее болезненный вид и в глазах — печаль. Поэтому мы отправляем сыну письмо и разрешаем ему приехать. Пусть погостит с месяц дома, порадует родителей, — мы ведь и сами глаза проглядели, стоя в воротах у прохожей дороги, — а там и жену утешит, одинокую на супружеском ложе.

Итак, отец отправил сыну письмо. Сын испросил разрешения у своего наставника и без промедленья пустился в путь. На другой день, в полдень, он добрался до дома и тотчас прошел в родительские покои. Отец стал первым делом расспрашивать его об успехах в ученье. Сын отвечал толково и без запинки, чем несказанно обрадовал старика. Кликнул отец невестку и, со смехом показывая на сына, сказал:

— Ну-ка, невестка, взгляни на своего мужа да на его слугу! Видишь, как поистрепалось их платье и волосы разлохматились. Что же ты не торопишься подать супругу чистую одежду, не согреешь воду — умыться с дороги?

Невестка с поклоном повиновалась.

Вечером вся семья сошлась за веселою трапезой, и было там немало выпито и съедено. Лишь поздней ночью сын, с позволенья родителей, удалился в опочивальню.

— По-прежнему ли батюшка твой и матушка в добром здравии? — спросил он, присев рядом с женой.

Но она промолчала. Тогда он сказал шутливо:
— «Не сравнить новобрачных с супругами, что встретились после долгой разлуки». Знаешь ли, по какому случаю это сказано?

Жена опять ничего не ответила.

— В «Книге песен» говорится:
«Этот вечер — не знаю, что это за вечер сегодня?
Я тебя увидала — собою прекрасен мой милый».
Разве наши с тобою чувства не созвучны древним стихам?

Жена и на этот раз промолчала. Помедлив, муж легонько погладил ее по спине:
— С того самого часа, как я оставил родной кров, я, говоря словами поэта, «у петушиного окна в ночи безмолвной разворачивал свитки книг», и знания мои умножались день ото дня. Уподобился я бедному мудрецу, который, не имея светильника, читал книги в сиянии белого снега, просветляя свой дух, и добродетели мои с каждым днем укреплялись. Постиг я, что старое изречение: «Отец и мать, возлюбя свое чадо, пекутся о будущем его на долгие годы вперед», — по справедливости относится и ко мне. Пребывая вдали от дома, я был твердо уверен: ты всегда воздашь родителям должное, — и был покоен. Однако, едва вспоминал я нашу опочивальню, сердце мое загоралось страстью, и в мечтах я уносился к тебе. Послушай, какую сложил я песню:

«По ком на чужбине тоскую и ночью и днем?
Любовь неизбывная в сердце моем,
вовеки моя неизбавна тоска!
Кого я зову? Кто мне видится издалека?
Печаль, словно горный хребет, высока,
любовь — словно туча, плывущая вдаль.
Неужто тебе, о любимая, вовсе не жаль
Страдальца, в чьем сердце гнездится печаль?
Скажи, вспоминаешь ли ты обо мне?
О ком день и ночь я печалюсь в чужой стороне?
Не в силах забыться я даже во сне,
все яства безвкусны, все яства пресны.
Тревожны осенние ночи и полдни весны.
Вдали от тебя, от родной стороны
мгновение — как нескончаемый год.
О Небо! Зачем ты послало нам столько невзгод?
Неделя одна за другою идет;
мне рыба и гусь не приносят письма.
Второй уже год я тоскую, подумай сама!
В жилище моем одиночество, тьма,
возлюбленной нет; и, тоскою сражен,
Томлюсь, как томились влюбленные давних времен».

Но жена по-прежнему не отвечала.

— В песне «Боевая колесница», — сказал разгневанный муж, — супруга, оставшись одна, от тревоги не спит по ночам. В песне «Возвращение из похода» жена, разлученная с супругом предается тоске и горестно вздыхает. Любящие сердца страдают в разлуке, — так бывает со всеми, и этому тьма примеров. Отчего же, скажи, я по тебе истомился, а ты со мной так холодна? Трижды я обращался к тебе, и трижды не ответила ты на мои слова. Что это значит? Взгляни на горлицу, как кричит она в дождь, призывая солнце, ибо только при солнечном свете может встретиться со своим любимым. Если уж птица, малая тварь, выказывает подобную силу чувства, то человек тем более должен хранить верность своей любви. Или сердце твое переменчиво, как листок, что поворачивается, куда ветер дует, и ты, как говорят: «Одного провожаешь к воротам, а другой уже к двери твоей в паланкине спешит»? Есть еще и старинное присловье:

«Проводит супруга — и тут же замену найдет:
к чему тосковать ей всю ночь напролет?
И ночи одной в одиночестве не проведет».

Оно ведь словно про тебя придумано.

Широко раскрыв глаза от изумленья и гнева, жена воскликнула:

— Для чего вы городите весь этот вздор?! Не прожили мы в разлуке и полугода, как вы, тайком от отца и матери, перебрались поближе к дому. По ночам вы лазили сюда через ограду и с первыми петухами уходили, крадучись, в притворенную дверь. Вспомните, сколько раз встречались мы за это время! К чему же теперь болтать о тоске и разлуке? Я любила вас, жалела, боялась за вас, потому и сдержала свое обещанье и никому не открыла нашей тайны. А вы здесь наговорили великое множество слов, весьма для меня обидных и оскорбительных. Униженная вами, как я стану глядеть в лицо вашим родителям, да и своим родителям тоже?

— Вот уже второй год тому, как я и в глаза тебя не видел, — вскричал муж, — старый слуга подтвердит, что я говорю чистую правду. Да разве это похоже на меня — втихомолку менять наставника или лазить в собственный дом через ограду? Не иначе, у тебя гащивал какой-то развратник, прикинувшийся мною, а ты, обознавшись в ночной темноте, да и сама лишившись от похоти разума, с немалой, как видно, охотою раскрыла ему объятья. И ты, ничтожная, смеешь говорить мне, будто он — это я!

Жена заплакала и сказала:
— У кого, как не у вас, красный шрам на шее и черная родинка в ухе, словно зернышко риса? Голос, подобный звону кханя и губы, как киноварь? Кто другой ростом не выше и не ниже вас, дородством и статью — вылитый вы? Не я ли своими руками сшила белые ваши порты и платье из тонкого шелка? Как же я могла обознаться? Ваш шелковый веер и красный платок — не мои ли подарки, как же мне было ошибиться? Не далее как позапрошлой ночью вы разделяли со мною ложе и говорили так сердечно и нежно? Я ясно все помню. И вы еще смеете говорить, будто я спутала вас с кем-то?
И она зарыдала в голос.

Родители мужа услышали плач, прибежали и давай допытываться, что случилось. Невестке же, оскорбленной мужем, злость ударила в голову; обливаясь слезами, стала она кататься по земле и, позабыв приличия, рассказала о ночных делах все, как было.
— Если то, что наговорил здесь супруг мой, правда, — заключила она, — значит, я не только нарушила супружескую верность, но и запятнала доброе имя семьи. Как мне жить теперь дальше?! Как глядеть вам в глаза?

Тут она стала биться головой о колонну, желая лишить себя жизни. Свекор со свекровью и муж бросились утешать ее и уговаривать ласковыми словами. Наконец она пришла в себя.

Родители, поразмыслив, сказали сыну:
— С того дня, как ты отправился на ученье, жена твоя была нам во всем послушна, добродетельна и хранила верность тебе. Если и обольстили ее, то только обманом. Странно, однако, другое, ведь мы за полгода ничего не заметили! Уж не злой ли дух или оборотень, пленившись ее красотою, повадился к ней? Возвращайся назад и продолжай ученье, а мы попытаемся заклятьями и амулетами его одолеть.

Сын послушался их и через месяц вместе со старым слугой вернулся к своему наставнику. Свекровь шепнула невестке:
— Ночью, как только он явится, хватай его и держи покрепче, а сама — кричи что есть мочи, зови нас на помощь.

Когда на третью ночь старики услыхали крики невестки, они тотчас вскочили с постелей и подняли на ноги всех домочадцев и слуг. Прелюбодея схватили и привязали к колонне. Утром родители пришли поглядеть на пленника, и видят: он как две капли воды похож на родного их сына. Невестка подтвердила: точь-в-точь ее муж. Родичи, близкие и дальние, все в один голос признали: он — отпрыск их семейства. В конце концов отыскался меж ними некий умник и сказал:
— Надо послать человека туда, где учится ваш сын, и узнать, вернулся ли он. Только так мы установим, самозванец ли это или подлинно ваше дитя.

Отец так и сделал.

На другой же день сын получил его письмо и вместе со старым слугою заторопился домой.

Мать с отцом, родня и невестка, глядя на того и другого, только даром глаза проглядели: вместо одного человека перед ними стояли двое, и оба на одно лицо. Двойников тотчас отвели к уездному начальнику, чтобы тот рассудил, который из двух — оборотень. Начальник в этом деле разобраться не смог и переслал их к наместнику. Но и наместнику оказалось оно не под силу, и потому направил он всех ко двору, отписав особый доклад.

Узнав об этом, Мы решили сами устроить дознание. Мы приказали страже снять с них одежды и выяснили: не только лицом, но и телом они похожи во всем, даже щербинки от оспы и родимые пятна в самых сокровенных местах были у них одинаковы.

Один из приближенных Наших сказал:

— Днем надобно вывести их на яркий солнечный свет, а ночью — осветить фонарями; тот, у кого не окажется тени, и есть оборотень. Позвольте их испытать, вреда здесь никакого не будет.

Прибегли Мы и к этому средству, увы, все было напрасно! Наши придворные, тщетно изыскивая способ разрешить сие престранное дело, впадали в отчаяние. И тут наполнили Наше сердце гнев и досада:

«Ежели Мы, государь и повелитель, не рассудим своим судом этого дела, то у родителей появится сын-оборотень, а у супруги — еще один муж, порожденье нечистой силы. К тому же, если дело оставить без последствий, оборотень снова примется за свое».

Воскурили Мы благовония светлейшему духу Фу-донга и попросили его о помощи. Едва поднялись к небу клубы пахучего дыма, слетел к Нам дух в образе юноши и сказал:

— Оборотень этот не кто иной, как старая мышь. Прожила она на свете несчетное множество лет и стала кровожадным чудовищем, ибо нет такой твари, плоти которой она б на своем веку не отведала. Она не боится ни огня, ни воды, и никакие заклятья и амулеты изгнать ее не в силах. Оборотни вроде этой старой мыши искусно принимают сотни разных обличий; их способности к превращениям с древнейших времен и по сей день не имеют себе равных. В Китае, к примеру, при династии Сун подобная мышь оборотилась самозванным императором Жэнь-цзуном. И сам Бао-гун, разбиравший их тяжбу, не смог уличить оборотня. Пришлось обращаться к его величеству Самодержцу Нефрита и почтительнейше просить у него на время кота с яшмовыми глазами; то гда только мышь лишилась своей волшебной мощи, предстала в подлинном своем естестве и пала от кошачьих зубов. Увы, сейчас в Небесном дворце очень много книжных хранилищ, кот с яшмовыми глазами стережет их, и залучить его будет трудно. Но ради вас, государь, я попытаюсь сокрушить оборотня чудесным мечом.

Он начертал на листах бумаги два магических знака и велел прилепить их на спины обоим юношам, чтобы оборотень не сумел убежать.

На другой день Мы приказали вывести юношей на Драконий двор и поставить лицом друг к другу. Вдруг все вокруг заволокли густые черные тучи, и посреди двора что-то сверкнуло, будто упала молния. Через мгновение небеса прояснились, и Мы увидали пятицветную мышь с усами, белыми, как снег, и висячими когтями на всех четырех лапах; весила она никак не менее тридцати канов. Уткнувшись головой в землю, она подыхала; черная кровь ее изливалась сквозь все семь отверстий. А рядом как ни в чем не бывало стоял юноша.

Стражники, приставленные к ним, содрогнулись от ужаса.

Мы же, подняв лицо к небесам, возблагодарили духа, после чего приказали сжечь мертвую мышь и пепел ее выбросить в реку.

Супруга того юноши из богатого дома еще более года принимала лекарства, прежде чем окончательно исцелилась от зловредных последствий общения с мышью-оборотнем.

***
Нравоучение мужа с Южных гор. Чересчур долгий век любую тварь превращает в оборотня. Однако с древних времен и доныне обезьяны, лисы и мыши хитрей и злокозненней прочих. Впрочем, обезьяна по природе своей способна и к добрым делам. Так, Сунь У-кун, служивший некогда конюшим у Самодержца Нефрита, за шутки и забавы свои, превысившие всякую меру почтения и приличия, был заколдован и сослан на землю, где через пятьсот лет исправился и вернулся опять на стезю добродетели. Вместе с Танским монахом совершил он паломничество в Тхиен-чук, побывал у Будды Татагаты и получил от него в дар более восьми десятков священных свитков. По сей день ставят в пагодах статуи Сунь У-куна в образе человека с обезьяньей головою и поклоняются ему; чудесам его нет конца. Лисы, хотя и злобны, все ж не доходят до того, чтобы менять свой облик и прелюбодействовать с человеческими женами. Зато еще в эпоху Весен и Осеней мышь трижды тайком прогрызала рога жертвенных буйволов. Выедая глаза у покойников, она становится мышиной царицею и разгуливает по ночам, укрываясь на день в потаенных глухих местах. В Китае при императоре Сунской династии Шэнь-цзуне мышь родом из Цзинь-лина поменяла старые своды законов, вызвав мятежи и возмущения. А после клика Цай Цзина и Тун Гуаня, пользуясь обстоятельствами, ввергла династию Сун в ничтожество, и она потеряла трон. Изречение: «Без длинных клыков наши стены насквозь прогрызает», — показывает вредоносность мышиного племени. Другое изречение: «Ты ль собирала зерно, что пшеницею нашей живот набиваешь», — показывает, сколь велика мышиная жадность. Поэт в стихах упоминает мышь лишь для того, чтоб сравнением с нею осмеять и унизить никчемного человека. А Су Дун-по непотребство мышей выносит даже в названье одной из своих од. В сундуках мышей постоянно подстерегают оставленные людьми мышеловки; если же мыши превращаются в перепелок, люди их ловят сетями; из нор в основаниях жертвенников мышей выкуривают дымом; в полях поклоняются Духу — повелителю кошек, дабы те их сожрали. Тварью, обреченной на истребление и гонения от рода людского, во все времена была мышь. О мышь, мышь! Отчего ты столь зловредна и скрытна? Почему нрав твой так отвратителен?

ЛИ ТЕ СЮЙЕН
Из книги «Собрание чудес и таинств земли Виет»
Вьетнамская проза средних веков
Перевод с вьетнамского М.Ткачева

Иллюстрация:
Лубочная картинка Донгхо — Мыши

***

Серия: Вьетнамская литература
Мифология, проза, поэзия
Высокородные и победоносные воительницы Чынг

Из книги «Дивные повествования земли Линь-нам»
Рассказ о духе деревни Фу-донг
Рассказ про топь, возникшую в одну-одиную ночь
Рассказ о бетеле
Рассказ о новогодних пирогах
Рассказ о Золотой черепахе
Рассказ о Горе-балдахине
Рассказ о Ха О Лое

Из книги «Сочинения, оставленные государем Тхань Тонгом из дома Ле»
Перебранка двух будд
Послание комара
Дивная любовь в краю Хоа-куок
Принцесса Нефрита обретает супруга
История мыши-оборотня

Также интересно
Вьетнам: традиции праздника Тэт

Вьетнам: цветы праздника Тэт
Вьетнам: тайны фамилии